— Они тебя любят, — тихо сказала Лера. — А ты…
— Лер, прекрати. Я их тоже люблю. Они мои пацаны. Я никуда не ухожу.
Я тебе сразу сказал — это было помутнение. Ошибка.
Мы с ней… ну не было там ничего серьезного.
— Просто в.лечение, последствию которого теперь надо менять пеленки…
В комнату вбежала шестилетняя Маша. Вот тут броня Леры дала трещину. Дочка с разбегу запрыгнула к отцу на колени.
— Папочка! Ты почему грустный? Тебя мама ругала?
Коля прижал её к себе, уткнулся носом в светлую макушку.
Он жил только ради нее.
Лера знала: он за Машку готов разо.рв..ать любого. Это была безумная, абсолютная отцовская любовь.
— Нет, принцесса. Мы просто обсуждаем взрослые дела. Иди мультики включи, я сейчас приду.
Когда Маша убежала, в кухне снова повисла тишина.
— Ты понимаешь, что всё меняется? — спросила Лера.
Она села обратно за стол.
— Я не уйду, Лер. Я люблю тебя, детей… Я без вас не смогу…
— Это слова просто, Коль. А факты такие: у тебя там сын. Ему нужен отец.
Та женщина… она сейчас говорит «ничего не надо».
Это гормоны, эйфория или хитрый план.
Пройдет месяц, полгода, ребенок начнет болеть, расти, требовать денег.
Она позвонит. Скажет: «Коля, у нас нет зимнего комбинезона».
Или «Коля, нужно к врачу».
И ты поедешь. Ты же добрый. Совестливый.
— А деньги, Коля? — Лера понизила голос. — Где ты их возьмешь?
Он дернулся, как от удара — Лера ударила по больному.
Его бизнес рухнул два года назад, долги закрывали деньгами Леры.
Сейчас он работал, крутился, что-то зарабатывал, но это были копейки по сравнению с тем, что обеспечивала она.
Дом, машины, отдых, образование детей — всё на ней.
У него даже карты своей нормальной не было, всё заблокировано приставами, пользовался наличкой или картой, привязанной к счету Леры.
— Я найду, — буркнул он.
— Где? Таксовать пойдешь ночами? Или у меня из тумбочки брать будешь, чтобы той семье помогать?
Ты представляешь этот абсурд? Я содержу семью, а ты на мои деньги содержишь л.ницу с нагулянным ребенком?
— Она не л.ница! — рявкнул Коля. — Все кончено было еще полгода назад!
— У ребенка есть свойство связывать людей крепче, чем штамп в паспорте.
Ты поедешь на выписку?
Вопрос висел в воздухе. Коля потер лицо ладонями.
— Я не знаю, Лер. Честно. По-человечески… надо бы. Ребенок же не виноват.
— По-человечески, — усмехнулась Лера. — А по-человечески по отношению ко мне? К Маше? К парням?
Ты сейчас поедешь туда, увидишь этот сверток. Возьмешь на руки. И всё.
Ты поплывешь. Я тебя знаю, ты сентиментальный.
