Чтоб тебе пусто было!
— Мама! — Максим тоже вскочил. Он смотрел на мать и сестру так, словно видел их впервые. — Замолчите. Обе. Быстро.
— А ты чего рот открыл? — накинулась на него Олеся. — Защищаешь ее?
Да она нас ни во что не ставит! Мы для нее мусор!
— Вы сами себя такими делаете, — тихо сказал Максим. — Пойдем, Люд.
— Идите-идите! — неслось им в спину. — И не возвращайтесь!
Только когда приползете помощи просить, я вам дверь не открою!
Ни копейки от меня не получите!
Они вышли в прихожую под аккомпанемент проклятий и упреков.
Люда молча надела плащ.
Максим обувался, низко опустив голову. Ему было стыдно за этот спектакль.
Говорила ведь жена, предупреждала.
А он, незабудка наивная, матери и сестре поверил. Вот д..рень…
Когда за ними захлопнулась тяжелая железная дверь, отрезав крики Олеси, на лестничной площадке повисла тишина.
Лифт не работал, пришлось идти пешком.
Вечерний воздух был прохладным и чистым. Люда глубоко вдохнула и неожиданно улыбнулась.
Они дошли до машины молча, сели. Максим не заводил двигатель, он сжал руль обеими руками и уперся в него лбом.
— Прости, — глухо сказал он, не поднимая головы.
Люда посмотрела на него. Ей было жаль его. Он так хотел верить в хорошую семью, что позволил себя в десятый, наверное, раз обмануть.
— Я же говорила, Макс, — мягко сказала она. — Не бывает чудес.
— Я бал..б.ес, — он наконец повернулся к ней. — Я правда думал, что они осознали, раскаялись.
А это был просто бизнес-план!
«Три месяца унижались»… Ты слышала?
Они это называли унижением. Просто нормальное человеческое общение для них — это унижение!
— Теперь ты понимаешь, почему я держала дистанцию?
— Понимаю. Теперь понимаю. — Он завел машину. — Больше я тебя к ним не потащу. Никогда.
И сам… сам, наверное, тоже пас. Хватит с меня этого цирка.
— А как же Олеся? Она на улице остается.
Максим усмехнулся, глядя на дорогу.
— Олеся? У нее есть бывший муж, есть мама, есть, в конце концов, руки и ноги. Пусть работает.
Пусть снимает комнату, как все люди.
Ты права, Люд. Мы не должны платить за их «любовь». Слишком дорого выходит.
Люда откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
Машина плавно тронулась с места. Впервые за долгое время она чувствовала себя в полной безопасности.
Максим оборвал все контакты с матерью.
Люда об этом его не просила — он сам так решил.
Конечно, в глазах родни со стороны свекрови Людмила осталась врагом номер один.
Потому что мужа под каблук загнала, потому что фактически бедненькую Олесю на улице оставила.
А Люде на сплетни плевать. Отвязались от нее эти га..ки, и слава богу.
