А мы тебе будем помогать с детьми, я все лето их на даче держать буду, ты отдохнешь…
Люда перевела взгляд на Максима.
Муж сидел красный, как рак. Видимо, для него эта просьба тоже была новостью. Или нет?
— Вы хотите, чтобы я взяла ипотеку на двадцать лет для Олеси? — медленно, раздельно произнесла Люда.
— Ну почему для Олеси? — встряла свекровь. — Формально для себя! Это же вложение!
А жить там будет Леська. Она платить будет, я с пенсии добавлять буду.
Люда, ну мы же родные люди!
Три месяца душа в душу живем, ты же видишь, как мы к тебе относимся!
Три месяца. Ровно столько, сколько нужно, чтобы «обработать клиента».
Все эти звонки, витамины для детей, кремы, лесть — это была просто прелюдия.
— Нет, — сказала она.
Улыбка Олеси дрогнула, но удержалась на лице.
— Что «нет»? Людочка, ты не поняла, я платить буду сама…
— Я все поняла, Олеся. Я не буду брать на себя ипотеку. И поручителем не буду. У нас свои дети, свои планы.
Я не могу рисковать финансовой безопасностью своей семьи ради твоих жилищных проблем.
Тамара Павловна перестала изображать святую. Её лицо начало наливаться краской.
— Финансовой безопасностью? — переспросила она, и в голосе прорезались знакомые стальные нотки. — Значит, как крема принимать — так мы семья, а как сестре помочь, когда она на улице остается — так «свои планы»?
— Мам, подожди, — вмешался Максим. — Люда права, это огромная ответственность.
Ипотека — это не сто рублей до зарплаты.
Почему вы мне не сказали, что собираетесь просить об этом?
— А что тебе говорить?! — взвизгнула Олеся, отшвыривая салфетку. — Ты же подкаблучник! Что она скажет, то и будет!
Мы думали, у твоей жены сердце есть, думали, она поумнела, подобрела! А она как была эго.исткой, так и осталась!
— Вот! — торжествующе ткнула пальцем в Люду свекровь. — Я же говорила!
Я же говорила тебе, Леська!
Бесполезно перед ней бисером метать! Она только о себе думает!
Мы к ней со всей душой, пылинки сдували, в рот заглядывали! А она нос воротит!
— Мы три месяца перед тобой унижались! — заорала Олеся, и ее лицо перекосило от злости. — «Людочка, Людочка»! Тьфу!
Да я видеть тебя не могла, терпела ради квартиры! А ты…
— Олеся! — рявкнул Максим, ударив ладонью по столу.
Люда встала. Спокойно, без резких движений.
— Спасибо за ужин, Тамара Павловна. Баклажаны были вкусные.
Жаль, что ваша доброта имеет такой высокий ценник.
— Пошла вон отсюда! — прошипела свекровь, вскакивая со стула. — Ноги чтоб твоей здесь не было!
И внуков не хочу видеть больше, так и знай!
Вырастила змею на груди!
Сына мне испортила, теперь и дочь без крыши оставить хочешь!
