— Всё, побежал. Переодеться надо и в офис. Мам, спасибо.
Она смотрела, как он, прихрамывая, идет к своей старой машине. А через полчаса увидела у ворот садика Нику — та привела сына.
Ника была в дорогой шубе, которую Стас купил ей в кредит, чтобы она «не чувствовала себя обделенной».
— О, Лидия Игоревна, — бросила Ника, даже не притормозив. — Решили фитнесом заняться? Полезно в вашем возрасте.
А Стас где? Опять схалтурил, половину дорожек не дочистил?
— Стас на работу поехал, Ника, — холодно ответила Лидия Игоревна. — Зарабатывать на твои капризы.
— На какие капризы? — Ника обернулась, её лицо перекосило. — Это вы виноваты, что он тут лопатой машет!
Дали бы квартиру нормально, оформили как положено — жили бы как люди!
Сдали бы студию, наняли бы няню.
Это вы над ним изд..ваетесь, а не я!
Она подтолкнула ребенка к дверям сада и исчезла внутри.
Лидия Игоревна несколько недель наблюдала, как сын себя гробит. А потом пригласила его в гости без невестки и заявила:
— Я приняла решение. Я выставляю студию на продажу.
— Как… на продажу? А где мы жить будем?
— В той самой трешке. Но есть условие. В квартиру въезжаешь ты и дети. Ника может ехать с вами, если хочет. Но прописки у нее там не будет. Никакой.
Договор безвозмездного пользования на твое имя. Если ее это не устраивает — она может ехать к своей маме.
Жанна Петровна, кстати, тоже отправляется по месту регистрации. Студия — моя собственность, и я ее забираю.
— Мам, она же такой скан..дал устроит… — прошептал Стас. — Она детей заберет.
— Не заберет. Ей некуда их забирать. В двушку к матери, где нет условий? И на что она их кормить будет? Она не работает и не собирается.
Стас, ты — отец. У тебя отличная зарплата, у тебя есть поддержка. Хватит бояться.
Ты посмотри на себя в зеркало. Тебе тридцать два, а выглядишь на пятьдесят. Ты дворником работаешь, чтобы она в инстаграме картинки красивой жизни выставляла!
— А если она подаст на развод? — спросил он наконец.
— Значит, подаст. Квартиры, которые у меня есть — это моё. Студия — тоже моё. Она не получит ни метра из того, что не заработала.
Дети всегда будут обеспечены, я помогу. Но кормить ее паразитическую натуру я больше не буду.
Либо она живет по нашим правилам, либо не живет с нами вовсе.
Прошло полгода. Жизнь в большой квартире постепенно вошла в колею. Ника, лишенная поддержки матери и осознавшая, что Стас больше не «прогибается», притихла.
Она по-прежнему была недовольна, но теперь это было ворчание, а не тер..рор. Ей пришлось заняться домом и детьми, потому что Лидия Игоревна четко дала понять: никакой финансовой помощи «сверх меры» не будет.
