– Это моя премия, я её заработала, – я старалась говорить ровно, хотя внутри всё кипело. – Получила ее за год работы над проектом, за ночи без сна, за то, что закрывала сделку, которую никто не хотел брать.
Свекровь стояла в дверях нашей кухни, сжимая в руках сумку так, будто это был последний оплот справедливости на земле. Лицо её пылало, глаза блестели от гнева и обиды. За её спиной маячил Сергей – мой муж, неловко переминаясь с ноги на ногу и глядя куда-то в пол.
– Заработала? – переспросила она, и голос её сорвался на визг. – А кто тебе дал образование? Кто вырастил моего сына, чтобы ты могла выйти за него замуж и жить в этой квартире? Мы с отцом всю жизнь горбатились, а ты теперь нос задрала!
Я глубоко вдохнула. Пахло свежесваренным кофе и мятой, которую я только что добавила в чай. Обычное утро субботы. Я планировала спокойно позавтракать, потом поехать в салон, а вечером – встретиться с подругами. Вместо этого я стояла перед женщиной, которая считала, что мои деньги – это её деньги, потому что я «повезло» выйти замуж за её сына.
– Людмила Петровна, – я сделала шаг вперёд, стараясь не повышать голос. – Я очень уважаю вас. И благодарна за всё, что вы сделали для Сергея. Но эти деньги – мои. Я их получила за свою работу. И я уже решила, на что их потрачу.
Она фыркнула, будто я сказала что-то неприличное.
– На что это? На свои тряпки? На косметику? А мой сын в это время в долгах, как в шелках! У него кредиты, проценты капают, а ты тут премии получаешь и нос воротишь!
Сергей наконец поднял глаза. В них было что-то странное – смесь стыда и раздражения.
– Мам, ну хватит уже, – пробормотал он. – Мы же договаривались, что я сам поговорю.
– Сам? – она резко обернулась к нему. – Ты уже год «сам» говоришь, а долг только растёт! Я устала смотреть, как мой ребёнок тонет, а эта… эта… – она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я невольно отступила, – живёт припеваючи!
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от страха – от усталости. От этой бесконечной череды претензий, упрёков, требований. От того, что моя жизнь, оказывается, должна быть подчинена чужим долгам только потому, что я вышла замуж за «хорошего парня из хорошей семьи».
– Сергей, – я повернулась к мужу, стараясь говорить спокойно. – Ты ведь не собираешься отдавать мою премию на свои долги?
Он отвёл взгляд. И в этот момент я всё поняла.
– Собираешься, – тихо сказала я.
– Лена, – он наконец посмотрел на меня, и в глазах его была мольба. – Это не просто мои долги. Это… это семейные. Мы же вместе. Ты же понимаешь.
Я понимала. Понимала, что за последние три года он трижды менял работу, потому что «не сложилось». Понимала, что кредиты он брал не только на машину, как говорил, а на что-то ещё. Понимала, что его мать считает меня виноватой во всём – в том, что я зарабатываю больше, что не рожаю детей («чтобы не портить фигуру»), что позволяю себе отдыхать.
– Нет, – сказала я твёрдо. – Я не понимаю. Это не мои долги. И не мои проблемы.
Людмила Петровна ахнула, будто я её ударила.
– Вот оно, настоящее лицо! – воскликнула она. – Я всегда знала, что ты за Серёжу вышла не по любви, а по расчёту! Жила себе в своей однушке, а потом вцепилась в моего сына, как пиявка!
– Мам, хватит, – Сергей повысил голос, но тут же осёкся под её взглядом.
Я смотрела на них двоих и вдруг почувствовала себя чужой. В собственной квартире. В собственной жизни.
– Я пошла собираться, – сказала я, разворачиваясь. – Разговаривайте сколько угодно. Но мои деньги останутся со мной.
Я вышла в спальню и закрыла дверь. Руки дрожали. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. Как всё дошло до этого? Когда я перестала быть женой и стала просто кошельком на ножках?
Мы поженились семь лет назад. Я тогда только начинала карьеру в агентстве недвижимости, а Сергей работал менеджером в автосалоне. Всё было хорошо. Мы снимали квартиру, копили на свою, мечтали о детях. Потом я пошла вверх – стала ведущим специалистом, потом руководителем отдела. А он… он остался на месте. Не потому, что не хотел – просто не получалось. То начальник плохой, то коллеги подсидели, то «не его» это всё.
