Он вздрогнул, будто она ударила.
– Ты не сделаешь этого.
– Сделаю, – Инна встала. – Я уже посмотрела квартиру в соседнем доме. Одна комната, но своя. И тихо.
В тот вечер они почти не разговаривали. Сергей сидел на балконе до трёх ночи, курил одну за другой. Инна лежала в спальне и слушала, как он ходит по квартире, открывает холодильник, снова выходит на балкон. Она не спала. Просто лежала и думала: вот и всё. Пять лет вместе – и дошли до этой точки.
Утром она собрала сумку с самыми нужными вещами – ноутбук, документы, пару свитеров. Сергей вышел из ванной, увидел сумку и замер.
– Ты правда уезжаешь?
– На неделю, – ответила Инна. – Поживу у Кати. Мне нужно подумать. И тебе тоже.
Он шагнул к ней, хотел обнять, но она мягко отстранилась.
– Серёж, если ты сейчас скажешь «я всё исправлю», я не поверю. Слова закончились. Остались только поступки.
Он кивнул. Глаза опухшие, голос сиплый.
Инна вышла из квартиры, закрыла дверь тихо, без хлопка. В лифте посмотрела на себя в зеркало – лицо спокойное, даже красивое. Она не плакала. Странно, но слёз не было.
У Кати она прожила ровно шесть дней. За это время Сергей звонил каждый день, писал длинные сообщения, присылал цветы на работу. Писал, что поговорил с мамой, что сказал Лене, что больше никогда. Что готов на раздельный бюджет, на брачный договор, на всё что угодно, лишь бы она вернулась.
На седьмой день пришло сообщение от свекрови.
«Инна, я всё поняла. Прости меня, дуру старую. Не надо уходить из-за меня. Я больше не буду просить. Клянусь».
Инна перечитала его три раза. Потом переслала Кате.
– Ну что, веришь? – спросила подруга, наливая чай.
– Не знаю, – честно ответила Инна. – Хочу верить. Но уже не могу так, как раньше.
Вечером того же дня Сергей пришёл к Кате сам. Без звонка. Стоял в подъезде с огромным букетом роз и выглядел таким потерянным, что у Инны сердце сжалось.
– Я закрыл общий счёт, – сказал он сразу, едва она вышла. – Открыл тебе новый, перевёл туда свою зарплату за месяц. Всё, что будет дальше – тоже туда. Можешь проверять. И ещё… – он достал из картера листок. – Это расписка. Я написал, что обязуюсь никогда без твоего согласия переводить деньги моим родственникам. Нотариально заверил сегодня утром.
Инна взяла листок дрожащими пальцами. Всё было написано его почерком, чётко, без помарок. Подпись, печать.
– Серьёзнее не бывает, – он посмотрел ей в глаза. – Я чуть тебя не потерял. Это было как холодным душем. Я понял, что, если выберу маму – потеряю тебя. А без тебя… я не хочу так жить, Ин.
Она молчала. Потом тихо спросила:
– А если завтра снова кто-то заплачет?
– Тогда я скажу «нет», – твёрдо ответил он. – И буду говорить это столько раз, сколько понадобится. Пока не перестанут просить.
Инна смотрела на него и видела, что он изменился. Не на словах – в глазах. Там теперь была не детская беспомощность, а что-то взрослое, твёрдое.
– Пойдём домой? – спросил он тихо.
Она кивнула. И впервые за неделю взяла его за руку сама.
Но когда они вошли в квартиру, на столе лежало письмо. От Лены, сестры Сергея. Конверт был толстый, явно с чем-то внутри.
– Это пришло сегодня, – Сергей нахмурился. – Я не открывал.
Инна взяла конверт, разорвала. Внутри – пачка фотографий их свадьбы и записка.
«Серёжа, если твоя жена заставляет тебя выбирать между нами и ею – значит, она тебя не любит. Я собрала твои вещи, которые остались у мамы. Приезжай, когда поймёшь, кто тебе дороже».
Инна посмотрела на Сергея. Он побледнел, сжал кулаки.
– Я сейчас позвоню, – сказал он сквозь зубы.
– Не надо, – Инна положила ему руку на плечо. – Пусть будет так. Пусть все увидят, какой выбор ты сделал.
Она взяла фотографии, аккуратно положила обратно в конверт и бросила его в мусорное ведро.
– Мы начнём с чистого листа, – тихо сказала она. – Только ты и я. Без прошлого.
Сергей обнял её так крепко, что стало трудно дышать. И в этот момент Инна поняла: он действительно выбрал. Теперь уже навсегда.
Но она ещё не знала, что через месяц свекровь продаст дачу, чтобы вернуть все деньги, которые когда-то взяла у Инны. И придёт сама – с чеком и слезами на глазах. И что Лена перестанет звонить вовсе.
А пока они просто стояли посреди кухни, обнявшись, и впервые за долгое время оба чувствовали: дом снова стал их домом. Только их двоих.
– Сергей, открой, пожалуйста, это я, – голос Валентины Петровны дрожал в домофоне так, что Инна услышала даже через закрытую дверь.
Суббота, десять утра. Они с Сергеем только проснулись, ещё не успели сварить кофе. Инна замерла в коридоре с чашкой в руке и посмотрела на мужа. Он побледнел.
– Я открою, – тихо сказал он и нажал кнопку.
