– А если не продавать? – вдруг спросила Катя. – А если… оформить на нас доли? Мы бы платили коммуналку, помогали с ремонтом. Папа говорил, что квартира большая, трёхкомнатная. Может, мы могли бы жить вместе? Хотя бы временно?
Светлана почувствовала, как внутри всё сжалось. Жить вместе? С Катей, её мужем, их маленькой дочкой? И Димой, который наверняка тоже захочет «на время» поселиться? Нет. Это невозможно. Это её дом. Её пространство. Её память.
– Катя, – она постаралась говорить спокойно, – я очень сожалею о ваших трудностях. Но я не готова делить эту квартиру. Ни с кем. Даже с семьёй Сергея.
Повисла пауза. Потом Катя тихо сказала:
– Я поняла. Спасибо, что выслушали.
Вечером Сергей вернулся усталый, с тяжёлым взглядом. Он молча поцеловал Светлану в щёку, сел за стол. Она поставила перед ним ужин – гречку с котлетами, как он любил. Но он почти не ел.
– Катя звонила, – сказала Светлана, не выдержав.
– Знаю, – коротко ответил он.
– Сергей, я не хочу ссориться. Но я не могу поступиться тем, что для меня свято.
Он поднял на неё глаза – в них была боль.
– А я не могу не помогать своим детям, Света. Я их отец. Я обещал их матери перед смертью, что всегда буду рядом. И теперь… теперь я между двух огней.
Она молчала. Впервые за всё время их совместной жизни между ними встала не просто проблема – а пропасть.
На следующий день всё стало ещё хуже.
Светлана вернулась с работы и обнаружила в квартире Диму – младшего сына Сергея. Он сидел на кухне, пил чай и что-то печатал в телефоне. Увидев её, встал, неловко улыбнулся.
– Здравствуйте, Светлана Николаевна. Папа дал ключи. Сказал, можно зайти, подождать его.
Она замерла в дверях.
– Зайти – да. Но не оставаться.
– Я ненадолго. Просто… мне нужно где-то перекантоваться пару недель. Съёмную квартиру сдаю, новую ещё не нашёл. Папа сказал, что вы не против.
Светлана почувствовала, как кровь прилила к лицу.
– Ну да, – Дима выглядел искренне удивлённым. – Он сказал, что вы обсудили и что можно.
Она медленно поставила сумку на пол. Внутри всё кипело.
– Дима, выйди, пожалуйста.
Он молча взял куртку и вышел. А Светлана набрала номер Сергея.
– Ты дал ему ключи? – спросила она, едва он взял трубку.
– Света, он же мой сын…
– И ты решил за моей спиной поселить его здесь?
– Я думал, ты согласишься. Это же временно.
– Временно? – её голос задрожал. – Сергей, ты перешёл все границы.
– А ты ставишь меня перед выбором! – вдруг повысил он голос. – Между тобой и моими детьми!
– Я ничего не ставлю! – крикнула она в ответ. – Это ты хочешь, чтобы я отдала то, что принадлежит только мне!
Повисла тишина. Потом он тихо сказал:
– Я приеду. Нам нужно поговорить. По-настоящему.
Светлана положила трубку и села на диван. Впервые за много лет она почувствовала себя абсолютно одинокой в собственной квартире.
А через час раздался звонок в дверь. Она открыла – и увидела на пороге не только Сергея.
С ним была Катя. И Дима. И даже маленький внук на руках у Кати – трёхлетний Миша, который сонно тёр глазки.
– Мы все вместе пришли, – сказал Сергей тихо. – Потому что это касается всех нас.
Светлана смотрела на них, стоя в дверях, и понимала: сейчас решится всё.
Или ничего уже не решить.
– Проходите, – Светлана отступила в сторону, хотя внутри всё кричало: «Не надо, не пускай их». Но она всё-таки открыла дверь шире.
Сергей вошёл первым, не глядя в глаза. За ним Катя с Мишей на руках, потом Дима – тот самый, который час назад смущённо выскользнул из квартиры. Малыш сразу потянулся к яркой вазе на тумбочке, но Катя мягко перехватила ручонку.
– Не трогай, солнышко.
Они прошли в гостиную и замерли, будто боялись сесть без разрешения. Светлана осталась стоять у двери, скрестив руки. В комнате пахло старым деревом, маминым одеколоном «Красная Москва», который она до сих пор брызгала на платки, и чем-то горьким – наверное, её собственным страхом.
– Садитесь, – наконец сказала она.
Сергей опустился в старое кресло, в котором когда-то сидела мама, когда читала ей сказки. Катя с Мишей устроились на диване, Дима остался стоять у окна.
– Света, – начал Сергей, – я понимаю, что повёл себя неправильно. Решил за тебя. Прости.
Она молчала. Просто смотрела на него.
– Но я не знаю, как иначе, – продолжил он, голос дрогнул. – Дети в беде. Реальной. Катя с мужем уже второе уведомление от хозяина получили – просят съехать. Дима работу потерял, сидит без денег. Я… я не могу смотреть, как они тонут.
