– Это моя квартира, – ответила я, снимая пальто. – Я имею право приходить, когда захочу.
Светлана Петровна всплеснула руками.
– Ну что ты сразу в штыки, доченька! Мы же по-хорошему. Смотри, я тут порядок навела, пыль протёрла, цветы полила…
Я посмотрела на мои орхидеи. Они стояли в новых горшках – ярко-розовых, пластиковых. Прежние, керамические, ручной работы, видимо, уже в мусоре.
– Светлана Петровна, – я глубоко вдохнула, – давайте сядем и поговорим спокойно.
Мы сели за мой стол – тот самый, из массива дуба, который я выбирала три месяца.
Дима отложил ноутбук.
Лена усадила детей в мою спальню – «пусть поспят, они рано встали».
Артём сел рядом с матерью.
Я осталась одна с другой стороны стола.
– Итак, – начала Светлана Петровна, складывая руки на груди, – мы решили так. Ты пока поживёшь у своей мамы, она же одна, в большом доме. А мы тут все вместе. Временно. Месяца три-четыре. Пока Дима работу нормальную не найдёт, пока мы с папой здоровье подлечим. Потом видно будет.
Я посмотрела на Артёма.
– А ты что скажешь? – спросила я мужа.
– Ксюш… – он замялся. – Маме правда плохо. И Димке тесно. Мы же семья…
– Семья, – повторила я. – А я кто?
– Ты моя жена, – быстро сказал он. – Но пойми…
– Я всё понимаю, – перебила я. – Вы решили, что можете просто взять мою квартиру, потому что я «своя». Потому что я не чужая. Потому что я должна.
Светлана Петровна кивнула.
– Вот именно, Ксюша. Ты же не чужая. Ты наша.
Внизу, во дворе, консьерж в униформе отдавал ключи новому жильцу. Я знала его – это был хирург из Первой градской, купил квартиру на двенадцатом этаже.
– Светлана Петровна, – я обернулась, – а вы знаете, кто собственник этого дома?
– Ну, какая-то компания, наверное. Застройщик.
– Да, – кивнула я. – Компания называется «Ривер Девелопмент». Её владелица – я.
В комнате стало очень тихо.
Даже дети в спальне, будто почувствовав, затихли.
Артём медленно поднял голову.
– Что… что ты сказала?
– Я сказала, – я достала из сумки папку с документами и положила на стол, – что этот дом принадлежит мне. Полностью. Все четыре подъезда. Все квартиры проданы, кроме этой. Эта – моя личная. И я не собираюсь никуда уезжать.
Светлана Петровна открыла рот, но не нашла слов.
Лена выглянула из спальни, держа на руках младшего сына.
– Ксюша… ты шутишь? – выдавил Артём.
– Нет, – я открыла папку и положила перед ними выписку из ЕГРН. – Вот. Читаем вместе. Собственник – Ксения Игоревна Морозова. Вся земля, весь дом, вся инфраструктура.
Я смотрела, как они по очереди берут бумагу дрожащими руками.
Как меняется выражение их лиц.
Как рушится то, что они так уверенно строили в своих головах.
– То есть… – начала Светлана Петровна и осеклась.
– То есть, – я улыбнулась, – вы сейчас находитесь в моей квартире. В моём доме. И я очень прошу вас собрать вещи и уехать. Прямо сейчас.
– Нет, – я покачала головой. – Я ждала три года. Я молчала, когда вы считали, что я «удачно вышла замуж». Я молчала, когда вы думали, что это Артём купил квартиру на свою зарплату инженера. Я молчала, когда вы решали за меня, где мне жить. Хватит.
Я подошла к двери и открыла её.
Светлана Петровна вдруг заплакала.
Тихо, без всхлипов, просто слёзы текли по щекам.
– Ксюша… мы же не знали…
– Теперь знаете, – сказала я.
И в этот момент я поняла: это только начало.
Потому что завтра сюда приедет Артём.
И скажет, что всё исправит.
И я ещё не решила, что ему ответить…
– Ксюша, открой, пожалуйста… Это я.
Голос Артёма за дверью звучал глухо, будто он говорил через вату. Было уже одиннадцать вечера. Я сидела на диване с бокалом красного и смотрела, как огни города отражаются в реке. После того, как они уехали (молча, с чемоданами, не глядя друг на друга), в квартире стало так тихо, что слышно было, как работает холодильник.
Я не хотела открывать. Правда не хотела. Но всё-таки встала и нажала кнопку домофона.
Он вошёл, не снимая куртки, будто боялся, что я передумаю и выгоню.
– Я один, – сказал сразу, поднимая руки, как будто сдаётся. – Мама с Димой уехали к тёте Любе в Люберцы. На пару дней. Пока… пока всё не уляжется.
Я молча прошла на кухню и налила ему вина. Он взял бокал, но не пил.
– Ксюш… я правда не знал, – начал он. – То есть знал, что ты в компании работаешь, что у тебя доля есть после отца… Но, чтобы весь дом… Я думал, квартира просто твоя личная, а дом – это застройщик какой-то большой.
