– Садитесь, – Галина Петровна указала на диван.
Мы сели. Молчание тянулось, как густой сироп.
– Я думала всю неделю, – наконец начала она, глядя куда-то между мной и Сергеем. – Думала о твоих словах, Аня. И поняла… ты права.
Я даже не моргнула. Потому что не поверила ни на секунду.
– Права в чём именно? – спокойно спросила я.
– В том, что мы… переборщили, – она сглотнула. – Я переборщила. Пришла и потребовала, будто вы мне что-то должны. Это было неправильно.
Сергей выдохнул так, будто неделю не дышал.
– Мам, я так рад, что ты…
– Подожди, – она подняла руку. – Я ещё не закончила.
Она встала, подошла к серванту, достала папку и положила её передо мной.
– Здесь распечатка с сайта недвижимости. Участок, который мы смотрели. Дом каркасный, сто пятьдесят квадратов, с отделкой под ключ. Цена – восемнадцать миллионов триста тысяч. Плюс оформление, налог, подключение коммуникаций – примерно девятнадцать с половиной.
Я открыла папку. Всё действительно было аккуратно распечатано: фотографии, планировка, расчёт стоимости.
– Мы с отцом посчитали, – продолжила Галина Петровна, и голос её чуть дрогнул. – У нас есть накопления – семь миллионов двести. Это всё, что осталось после продажи машины и дачи. Ещё можем взять ипотеку под залог нашей квартиры. На десять лет. Получится ещё около восьми миллионов. Не хватает четырёх с половиной.
Она посмотрела на меня прямо.
– Мы просим вас добавить недостающее. Не в подарок. В долг. Под расписку. Проценты – как в банке. Вернём всё до копейки. И дом оформим на нас. Потому что… ты права. Мы хотим свой дом. Не чужой.
Сергей открыл рот и закрыл его снова. Я молчала. Потому что не ожидала. Совсем не этого.
– Четыре с половиной миллиона, – медленно повторила я. – Это всё равно огромные деньги. Откуда у вас уверенность, что вы потяните ипотеку в вашем возрасте?
– Банк уже предварительно одобрил, – тихо сказал Пётр Иванович, впервые за вечер. – Я ещё работаю, консультирую на заводе. Пенсия у нас с Галиной Петровной вместе – сто двадцать тысяч. Платёж будет шестьдесят восемь. Остаётся на жизнь. Не шикуем, но проживём.
Я посмотрела на Сергея. Он смотрел на родителей с таким выражением, будто впервые их видел.
– Почему вы не сказали об этом сразу? – спросил он хрипло.
Галина Петровна опустила глаза.
– Потому что я думала… легче попросить. Сказать «вы же богатые, помогите родителям». Гордость не позволила признаться, что мы сами почти всё собрали. А потом ты, Аня, поставила меня на место. И я поняла: либо по-честному, либо никак.
– Мне нужно подумать, – сказала я. – И посчитать. И поговорить с Сергеем. Наедине.
– Конечно, – Галина Петровна кивнула. – Мы подождём.
Мы вышли на лестничную клетку. Сергей закрыл дверь и прислонился к стене.
– Подожди, – я подняла руку. – Скажи честно: ты знал, что у них почти вся сумма есть?
– Нет, – он покачал головой. – Клянусь, не знал. Мама всегда говорила «денег нет совсем». Я думал, они хотят, чтобы мы полностью…
– А теперь они просят четыре с половиной миллиона в долг, – я посмотрела ему в глаза. – Это всё равно много. Это наш резерв. Это наш будущий дом.
– Я знаю, – он провёл рукой по лицу. – Но… они же сами почти всё собрали. Это уже не халява. Это действительно помощь.
– Помощь – это когда просят. А не когда ставят перед фактом, – напомнила я.
– Понимаю, – он вздохнул. – Но, если мы откажемся сейчас… после того, как они сами признали свою ошибку… это будет выглядеть подло.
Я молчала. Потому что он был прав. И я это ненавидела.
– Давай сделаем так, – наконец сказала я. – Мы дадим деньги. Но не просто в долг. Мы купим долю в этом доме. Пропорционально вложенным средствам. Четыре с половиной из девятнадцати с половиной – это примерно двадцать три процента. Значит, четверть дома будет наша. Официально. В Росреестре.
Сергей посмотрел на меня с удивлением.
– То есть… мы станем совладельцами?
– Именно, – кивнула я. – Тогда это не подарок и не одолжение. Это инвестиция. Если что-то пойдёт не так – у нас будет доля, которую можно продать. А они получат свой дом и поймут, что всё в этой жизни имеет цену.
Он задумался. Потом медленно кивнул.
– Ты гений, – сказал он тихо. – Жёсткий, но гений.
Мы вернулись в квартиру. Галина Петровна вскочила, едва мы вошли.
Я положила папку на стол.
– Мы согласны, – сказала я. – Но на наших условиях.
И рассказала всё. Про долю. Про оформление. Про то, что это не благотворительность, а партнёрство.
Галина Петровна слушала, не перебивая. Когда я закончила, она посмотрела на мужа. Пётр Иванович кивнул.
– Согласны, – сказала она. – Пусть будет по-честному.
Сергей выдохнул. А я почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не потому, что мы решили помочь. А потому что впервые за десять лет свекровь посмотрела на меня не как на невестку, которую можно давить, а как на равную.
