– Мама так считает, – наконец сказал он. – Я… я не знаю. Может, и правда продать? Деньги большие. Мы сможем закрыть долг, купить что-то поменьше, но уже вместе…
Катя почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Сергей, – она говорила медленно, чтобы не сорваться, – эта квартира – единственное, что у меня было до тебя. Это не просто стены. Это моя независимость. Моя уверенность, что если что-то случится… у меня будет куда вернуться. С Димкой.
– Ты думаешь, я тебя брошу? – в его голосе прозвучала обида.
– Я не про тебя, – Катя покачала головой. – Я про жизнь. Про то, что бывает по-разному. Я не хочу остаться ни с чем.
Сергей сел за стол, опустив голову.
– Я понимаю, – тихо сказал он. – Правда понимаю. Просто… мама давит. Говорит, что если мы не поможем, то всё – конец. Что я плохой сын. Что ты эгоистка.
Катя подошла и села рядом.
– Я думаю, что это твоя квартира, – наконец сказал он. – И никто не имеет права тебя заставлять.
Катя посмотрела на него с удивлением. Она ожидала другого. Уговоров. Давления. А он…
– Правда? – переспросила она.
– Правда, – он взял её руку. – Я поговорю с мамой. Скажу, что это не вариант.
– Она не примет отказ, – тихо сказала Катя.
– Примет, – твёрдо ответил Сергей. – Потому что это не её решение.
На секунду Кате стало легко. Она даже улыбнулась. Но потом вспомнила взгляд свекрови – тот самый, холодный и расчётливый – и поняла: это только начало.
Через неделю Тамара Ивановна пришла снова. На этот раз без звонка, как всегда. В руках – пакет с пирожками и выражение лица, которое Катя уже научилась читать: сейчас будет серьёзный разговор.
– Катенька, – начала свекровь, едва переступив порог, – я всё поняла. Ты не хочешь продавать квартиру. Хорошо. Но есть другой вариант.
– Сдавай её в аренду, – Тамара Ивановна улыбнулась, будто предлагала выигрышный лотерейный билет. – Деньги будут идти нам. Не все, конечно. Часть – тебе на карманные расходы. А основное – на погашение долга. И квартира останется твоей. Формально.
Катя посмотрела на неё и вдруг поняла: это не предложение. Это ультиматум, завёрнутый в заботу.
– То есть я должна отдать доход от своей квартиры, чтобы закрыть долги ваших родителей? – спросила она спокойно.
– Не моих родителей, – мягко поправила Тамара Ивановна. – Семьи. Твоей семьи тоже.
Катя почувствовала, как внутри всё закипает.
– Тамара Ивановна, – она говорила медленно, чтобы не сорваться, – я уже сказала. Нет. Ни продажи, ни сдачи в аренду на ваших условиях. Это моя квартира. И я решаю, что с ней делать.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом.
– Ты уверена? – спросила она тихо. – Потому что если ты откажешься помогать… Сергей может не простить.
Катя замерла. Вот оно. Главный козырь.
– Вы угрожаете мне разводом? – спросила она, не веря своим ушам.
– Я ничего не угрожаю, – Тамара Ивановна пожала плечами. – Я просто говорю, как есть. Мужчина не любит, когда его семья в беде, а жена отворачивается.
Катя почувствовала, как внутри всё рушится. Она любила Сергея. Правда любила. Но в этот момент она поняла: если она сейчас сдастся, то сдастся навсегда.
– Я поговорю с Сергеем, – сказала она твёрдо. – Без вас.
Тамара Ивановна встала, оставив пакет с пирожками на столе.
– Хорошо, – сказала она. – Поговори. Только помни: время идёт. И банк ждать не будет.
Когда дверь за свекровью закрылась, Катя долго стояла в коридоре, глядя на пакет. Потом взяла его и выбросила в мусорное ведро. Целиком.
Вечером она ждала Сергея с особым чувством. Когда он вошёл, она сразу поняла: он знает.
– Мама звонила, – сказал он, не глядя в глаза.
– И что сказала? – спросила Катя.
– Что ты отказалась. Окончательно.
– Я думаю, что она перегибает, – наконец сказал он. – Но… Катя, ситуация действительно тяжёлая. Я не знаю, что делать.
Катя подошла к нему и взяла за руку.
– Сергей, – тихо сказала она, – я не против помочь. Правда. Но не так. Не за счёт моей квартиры. Есть другие варианты. Кредит рефинансировать, продать что-то из вашего… Я готова сесть и всё посчитать. Вместе. Но не так, как хочет твоя мама.
Он посмотрел на неё с удивлением.
– Серьёзно, – кивнула Катя. – Но только на моих условиях. Не на её.
Сергей обнял её. Крепко. Как в первые месяцы.
– Я поговорю с ней, – прошептал он. – Обещаю.
Но когда он ушёл в ванную, Катя достала телефон и открыла переписку с подругой-юристом. На всякий случай.
Она ещё не знала, что через две недели Тамара Ивановна сделает шаг, который перевернёт всё с ног на голову. И что причина её настойчивости окажется совсем не в долгах отца…
– Ты всё-таки подала на меня в суд? – голос Тамары Ивановны дрожал от гнева, но в нём уже не было прежней уверенности.
Катя стояла в коридоре своей квартиры – той самой, добрачную – и смотрела на свекровь, которая буквально ворвалась к ней с кипой бумаг в руках. За спиной Тамары Ивановны маячил Сергей, бледный, с тёмными кругами под глазами.
– Я не подавала на вас в суд, Тамара Ивановна, – спокойно ответила Катя, хотя внутри всё кипело. – Это вы подали иск о признании квартиры общим имуществом. Я просто ответила на него.
Свекровь размахнулась бумагами, будто хотела ударить.
– Это мой сын вкладывал в ремонт! Он плитку клеил, трубы менял, мебель таскал! Это его труд! А ты теперь хочешь всё себе забрать?
Катя посмотрела на Сергея. Он опустил глаза.
