– Екатерина, ты не понимаешь, – спокойно произнесла свекровь, будто объясняла ребёнку, почему нельзя есть конфеты перед ужином. – Это не просто твоя квартира. Это общее семейное дело. У Димы скоро день рождения, машина нужна надёжная, а не эта ваша развалюха. А потом ремонт в нашей квартире… ты же видишь, сколько всего накопилось.
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Она сидела в своей собственной кухне, в той самой квартире, которую купила ещё до замужества, на свои первые серьёзные деньги, и слушала, как человек, которого она уважала почти десять лет, спокойно требует отдать её собственность.
– Тамара Ивановна, – Катя сделала глубокий вдох, – эта квартира была куплена мной в две тысячи четырнадцатом году. До знакомства с Сергеем. Она записана только на меня. Это моё личное имущество.
Свекровь слегка прищурилась, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Катя раньше не замечала – холодный, расчётливый блеск.
– Личное, не личное… – Тамара Ивановна махнула рукой, будто отгоняла назойливую муху. – Мы же одна семья. Сергей – мой сын, ты – моя невестка. Что твоё, то и наше. Разве я не права?
Катя посмотрела на неё и вдруг вспомнила, как пять лет назад, когда они только поженились, Тамара Ивановна приезжала «помогать» и целую неделю переставляла мебель в этой самой квартире, потому что «так будет лучше для молодой семьи». Тогда Катя промолчала. Потом были другие случаи – свекровь «на всякий случай» забрала ключи от почтового ящика, потом от домофона, потом начала приходить без предупреждения «проветрить», хотя Катя с Сергеем жили в другой квартире.
– Нет, Тамара Ивановна, – тихо, но твёрдо сказала Катя. – Не наше. Моё.
Повисла пауза. Свекровь смотрела на неё так, будто Катя только что призналась в чём-то неприличном.
– Сергей знает, что ты так думаешь? – наконец спросила она, и в голосе прозвучала угроза.
Катя почувствовала, как сердце пропустило удар. Сергей. Конечно, всё сведётся к нему.
– Сергей знает, что эта квартира моя, – ответила она, стараясь не выдать волнения. – Мы не раз это обсуждали.
– Обсуждали, – повторила Тамара Ивановна с лёгкой усмешкой. – А ты уверена, что он до конца понимает, что значит «твоя»? Ведь когда вы поженились, он рассчитывал, что у вас всё будет общее. Как у нормальных людей.
Катя встала, чтобы налить себе воды – руки слегка дрожали.
– Тамара Ивановна, – она повернулась к свекрови, – я очень уважаю вас. Правда. Вы замечательная мама для Сергея. Но эта квартира – это то, что я заработала сама. До него. Это моя подушка безопасности. И я не собираюсь её продавать.
Свекровь откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Подушка безопасности, – медленно повторила она. – А если я скажу, что у нас сейчас действительно трудное положение? Что мы с отцом на грани? Ты же не хочешь, чтобы твоя семья осталась на улице?
Катя замерла с графином в руках. Это был новый поворот. Раньше речь шла о машине для Димы, о ремонте, о «помощи семье». Теперь – «на грани».
– Что вы имеете в виду? – спросила она, стараясь говорить спокойно.
Тамара Ивановна отвела взгляд в окно.
– У отца долги. Большие. Банк требует вернуть кредит. Если мы не найдём деньги в ближайшие месяцы… – она не договорила, но жест был красноречивее слов.
Катя поставила графин на стол. В голове крутилась одна мысль: почему Сергей ничего не сказал? Почему это она узнаёт от свекрови, да ещё в такой форме?
– Почему Сергей мне ничего не говорил? – спросила она вслух.
Тамара Ивановна посмотрела на неё с лёгким удивлением.
– Потому что он мужчина. Гордый. Не хочет просить. А я – мать. Мне не стыдно. Я за своего сына горой.
Катя почувствовала, как внутри всё переворачивается. Долги. Банк. Угроза остаться без жилья. И всё это вдруг ложится на её плечи – на её квартиру.
– Я поговорю с Сергеем, – сказала она, стараясь не показать, как сильно её это задело.
– Конечно, поговори, – свекровь встала, поправляя кофту. – Только не тяни. Время не ждёт. И подумай, Катенька… ведь если с нами что-то случится, ты же не бросишь Сергея одного? Он же твой муж.
Она вышла из кухни, оставив после себя тяжёлый запах духов и ощущение, будто в квартире стало меньше воздуха.
Катя осталась стоять посреди кухни, глядя на пустую чашку свекрови. В голове крутился один вопрос: почему всё всегда сводится к тому, что она должна отдать своё?
Вечером того же дня Сергей пришёл уставший, как обычно в последнее время. Он молча поцеловал её в щёку, бросил портфель в коридоре и пошёл на кухню.
– Мама была? – спросил он, открывая холодильник.
– Была, – Катя стояла в дверях, скрестив руки. – Сказала, что у вас долги. Что банк требует всё вернуть. И что моя квартира – это выход.
Сергей замер. Потом медленно закрыл холодильник и повернулся к ней.
– Она не должна была так говорить, – тихо сказал он.
– Но это правда? – Катя смотрела ему в глаза.
Он кивнул, не отводя взгляда.
– Правда. Отец взял кредит под бизнес. Думал, получится. Не получилось. Теперь банк давит. Если не найдём деньги до конца года…
– Почему ты мне не сказал? – голос Кати дрогнул.
– Не хотел грузить, – Сергей подошёл ближе. – Ты и так всё на себе тянешь. Димка, работа, дом… Я думал, найду выход сам.
– И твой выход – моя квартира? – спросила она прямо.
