Утром Сергей ушёл на работу, не позавтракав. Не поцеловал в щёку, как обычно. Не сказал «до вечера». Просто хлопнул дверью. А я открыла ноутбук и начала искать билеты.
Всё началось полгода назад.
Я тогда нашла в его телефоне переписку с Леной. Ничего страшного – просто семейный чат. Но там было:
«Серёг, ты обещал с квартирой Кати помочь. Я уже риелтора нашла, которая покупателя приведёт».
«Да, обещаю. Только пока Кате не говори. Она упрётся – скажет, что это её бабушкино. А мы потом поставим перед фактом».
Я перечитывала эти сообщения раз десять. Пальцы похолодели. Сердце стучало так, что казалось – сейчас выпрыгнет.
Он планировал это. Давно. За моей спиной. Без моего согласия.
Я не устроила скандал. Не закатила истерику. Просто закрыла телефон, положила его на место и пошла варить кофе. Но в тот день что-то во мне сломалось. Окончательно и бесповоротно.
С тех пор я начала готовиться.
Сначала – тихо нашла покупателя сама. Через старую знакомую риелтора. Потом – собрала все документы. Сходила к нотариусу. Подписала доверенность на продажу – ту самую, которую мы когда-то оформляли «на всякий случай». Он даже не вспомнил про неё.
А потом – просто сделала.
Без криков. Без слёз. Без объяснений.
Потому что объяснять человеку, который уже всё решил за тебя – бессмысленно.
Вечером того же дня, когда я продала квартиру, Сергей пришёл домой раньше обычного. Я сидела на кухне с чашкой чая и билетами на стол.
– Катя, – начал он без предисловий, – нам нужно поговорить.
– Давай, – кивнула я.
Он сел напротив. Видно было, что весь день думал, что сказать.
– Я понимаю, что ты обижена, – начал он осторожно. – И имеешь право. Но давай по-честному. Ты ведь не просто так это сделала. Чтобы меня наказать?
– Нет, Сергей. Не чтобы наказать. Чтобы защитить себя.
– От того, что ты решил за меня, как мне распоряжаться моим имуществом. От того, что ты обещал мою квартиру своей сестре, даже не спросив меня. От того, что для тебя «наше» – это когда я отдаю, а ты берёшь.
– Я просто хотел помочь Ленке, – наконец сказал он. – Она в трудном положении.
– Я знаю, – кивнула я. – И я готова помочь. Но не так.
Я подвинула к нему билеты.
Он взял их в руки. Посмотрел. Глаза расширились.
– Италия? На три месяца?
– Да. Я еду учиться. На курсы сомелье в Тоскане. Давно мечтала. Помнишь, рассказывала?
– И деньги… от квартиры?
– Да. Всё до копейки.
Он положил билеты на стол. Посмотрел на меня. В его взгляде было всё – растерянность, обида, злость, непонимание.
– А мы? – спросил он тихо.
– А мы… – я пожала плечами. – Мы останемся здесь. Ипотека, работа, будни. Но теперь у меня будет то, что принадлежит только мне. Моя мечта. Мою жизнь. Моё будущее.
Он встал. Прошёлся по кухне.
– То есть ты просто взяла и потратила всё на себя? Даже не обсудив?
– А ты обсуждал, когда обещал мою квартиру Лене?
Он остановился. Посмотрел на меня. И впервые за всё время – промолчал.
Потому что ответить было нечего.
А я допила чай, встала и пошла собирать чемодан.
Потому что иногда, чтобы сохранить семью, нужно сначала сохранить себя.
И это было только начало…
– Ты серьёзно собралась уезжать одна на три месяца? – Сергей стоял в дверях спальни, глядя, как я аккуратно складываю в чемодан лёгкие свитера и удобные кеды. – А как же работа? Как же я? Как же всё?
Я не обернулась сразу. Сначала закрыла молнию на боковом кармане, потом медленно повернулась к нему.
– Работа в порядке. Я взяла отпуск за свой счёт, потом удалёнку. Начальство пошло навстречу. А ты… ты же справишься, Серёжа. Ты взрослый мужчина.
Он вошёл в комнату, сел на край кровати. Руки его лежали на коленях, будто он не знал, куда их деть.
– Катя, – голос был тихий, почти умоляющий, – давай поговорим по-настоящему. Без обид. Я признаю: да, я перегнул. Обещал Ленке, не посоветовавшись с тобой. Думал, что так будет лучше для всех. Глупо подумал. Прости.
Я посмотрела на него внимательно. Он впервые говорил это слово – «прости» – без раздражения, без привычного «но ты тоже понимаешь…». Просто прости. И в глазах было что-то новое. Усталость. И страх.
– Я прощаю, – сказала я спокойно. – Правда прощаю. Но это не отменяет того, что я сделала. И не отменяет того, что я уезжаю.
Он кивнул, будто ждал именно этого ответа.
– А если я попрошу остаться? – спросил он вдруг. – Если скажу, что мне страшно одному? Что я не представляю, как три месяца без тебя?
Я присела рядом. Взяла его руку в свою.
– Сергей, ты двенадцать лет был со мной каждый день. И всё это время я была рядом. Подстраивалась. Отдавала. Молча. А теперь я хочу три месяца быть рядом с собой. Только три. Не всю жизнь. Не навсегда. Просто три месяца, чтобы вдохнуть полной грудью.
– А если я поеду с тобой?
Я улыбнулась. Грустно, но искренне.
– Не получится. Курсы только для одного. И потом… тебе же на работу. Ипотека. Ленка, между прочим, уже звонила сегодня утром. Плакала. Говорила, что рассчитывала на квартиру.
