– Пока не знаю. Но я точно знаю, что больше не буду молчать.
На следующий день всё стало ещё интереснее.
Ольга получила письмо от агентства недвижимости. Те самые жильцы из бабушкиной квартиры – молодая пара – просили продлить договор ещё на год и готовы были поднять плату на пятнадцать процентов. Она ответила согласием, подписала новый договор онлайн. Пятнадцать процентов – это дополнительные двадцать тысяч в месяц. Чистыми.
А потом позвонила мама Артёма.
– Оленька, солнышко, – голос свекрови был медовый, как всегда, когда ей что-то было нужно. – Артём сказал, что у вас какие-то финансовые сложности. Я тут подумала… может, я вам помогу? У меня пенсия хорошая, плюс подработка в сберкассе. Могу каждый месяц подкидывать.
Ольга чуть не рассмеялась в трубку.
– Спасибо, Тамара Николаевна. Но мы справляемся.
– Да ладно тебе, доченька! Семья – это святое! Я же вижу, как Артём переживает…
«Артём переживает», – мысленно повторила Ольга и вдруг поняла, откуда у него эта привычка считать чужие деньги своими. Всё с детства.
– Мы правда справляемся, – повторила она. – И потом, у нас теперь раздельный бюджет. Артём сам решает, как распоряжаться своей зарплатой.
Повисла пауза. Потом свекровь осторожно:
– А… сколько он тебе даёт на детей?
– Нисколько, – честно ответила Ольга. – Я сама.
– Как это – сама?! – голос Тамары Николаевны сорвался на визг. – Он что, совсем с ума сошёл?!
– Это он вам расскажет, – спокойно сказала Ольга и попрощалась.
Вечером Артём пришёл с красными ушами – явно только что отговорил с матерью.
– Она в ярости, – выдохнул он, закрывая дверь. – Говорит, что я позор семьи.
– А ты ей сказал правду? – спросила Ольга, не отрываясь от ноутбука.
– Сказал, что сам предложил раздельный бюджет. И что ты… всё это время…
– Сказала, что я неблагодарный сын и плохой муж, – он горько усмехнулся. – Впервые в жизни она на моей стороне не была.
Ольга закрыла ноутбук.
– Артём, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя униженным. Я просто хочу, чтобы ты наконец увидел реальность. И решил, кем ты в ней хочешь быть.
Он подошёл ближе, присел на корточки перед её креслом.
– Я хочу быть твоим мужем. Настоящим. Не тем, кто берёт твои деньги и делает вид, что герой. Я… я готов всё исправить. Только скажи как.
Ольга посмотрела в его глаза. Там было искреннее раскаяние. И страх. И надежда.
– Для начала – честность, – сказала она. – Полная. О всех доходах, расходах, планах. И никаких «я содержу». Мы – партнёры. Или никак.
– И ещё, – она сделала паузу. – Я хочу открыть свой счёт в банке. Только на моё имя. Аренда и мои гонорары будут туда приходить. Ты будешь видеть выписки, но доступ будет только у меня.
Артём вздрогнул, но кивнул снова.
– И последнее, – Ольга глубоко вдохнула. – Я хочу, чтобы ты сам оплатил ипотеку за следующий месяц. Полностью. Из своей зарплаты и премии. Чтобы понял, каково это – тянуть всё одному.
– Не попробуешь. Сделаешь. Или мы действительно разведёмся.
Тишина повисла тяжёлая, как перед грозой.
Через неделю Артём пришёл домой бледный.
– Оля… – голос у него дрожал. – Я посчитал. Если я отдам всю зарплату на ипотеку и коммуналку… у меня останется три тысячи на месяц. На всё.
Ольга молча смотрела на него.
– Вот теперь ты понимаешь, – тихо сказала она, – как я жила последние годы? Когда ты говорил «я вас содержу», а я из своих денег закрывала все дыры?
Он опустился на диван, закрыл лицо руками.
– Я не знал… Прости меня, дурака.
– Я не хочу извинений, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты изменился. По-настоящему.
В тот вечер они впервые за долгое время говорили по-настоящему. Обо всём. О том, как он боялся показаться слабым, если признает, что её доход больше. О том, как она боялась разрушить семью, если начнёт спорить. О том, как оба устали притворяться.
А потом Ольга сделала то, чего Артём совсем не ожидал.
– Я нашла покупателя на бабушкину квартиру, – спокойно сказала она, когда они пили чай на кухне.
Он замер с чашкой в руке.
– Девять миллионов. Чистыми, после налога.
Артём поставил чашку. Глаза расширились.
– Ты… хочешь продать?
– Да. И положить деньги на депозит. Под семь процентов годовых. Это пятьдесят тысяч в месяц. Плюс мои переводы – ещё пятьдесят-семьдесят. Плюс твоя зарплата. Мы сможем закрыть ипотеку досрочно. И жить нормально. Без вот этого всего.
Он смотрел на неё, как на чудо.
– Не опять, – она покачала головой. – Потому что теперь всё будет прозрачно. И потому что я больше не позволю себя обманывать. Ни тебе, ни себе.
Артём молчал долго. Потом тихо спросил:
– А ты… простишь меня когда-нибудь?
Ольга посмотрела в окно. За окном шёл снег. Тихий, спокойный, будто смывал всё старое.
– Я уже простила, – сказала она. – Но доверять буду по-новому. Медленно. По делу.
Он кивнул. И впервые за много дней взял её за руку.
А на следующий день случилось то, что никто не ожидал – даже сама Ольга…
– Оля, ты дома? – голос Артёма в трубке звучал странно взволнованно.
