– Закончится, – следователь встал, провожая её к двери. – Мы найдём его. Он, кстати, из больницы выписался. Домой не возвращался. Мать говорит – уехал к другу в область.
Света вышла на улицу и долго стояла под козырьком, глядя, как капли стекают по зонту. «К другу в область». Она знала этот «друг». Сергей всегда прятался у одного и того же человека, когда всё рушилось. Значит, он уже понял, что запахло жареным.
Дома её ждала тишина. Дети у мамы – она попросила забрать их на пару дней, пока всё не уляжется. Света включила чайник, потом выключила. Есть не хотелось. Спать не хотелось. Хотелось просто исчезнуть.
Телефон завибрировал. Номер незнакомый.
– Свет, – голос Сергея был хриплый, будто он не спал несколько суток. – Ты что творишь? Ты реально в полицию пошла?
– Ты хоть понимаешь, что мне теперь светит? – его голос сорвался. – Шесть лет, Света! За то, что я просто хотел, чтобы ты помогла!
– Ты подделал мою подпись, – спокойно сказала она. – Это не «помогла». Это преступление.
– Да я бы отдал! – почти крикнул он. – Просто времени не хватило! Я всё рассчитал, через полгода закрыл бы всё!
– Сергей, – она устало вздохнула, – ты уже год как «всё рассчитываешь». Хватит.
– А дети? – вдруг спросил он тихо. – Ты подумала о детях? Как ты им объяснишь, что папу посадили из-за тебя?
Света почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Из-за меня? – переспросила она. – Ты сам себя посадил. Когда решил, что можешь распоряжаться моей жизнью после развода.
– Я просто хотел, чтобы у нас всё было как раньше, – голос его дрогнул. – Ты, я, дети… Я же люблю их.
– Любишь – звони, когда трезвый. Приезжай в положенные дни. А не шантажируй меня поддельными бумагами.
Он молчал. Потом вдруг сказал совсем другим тоном – холодным, спокойным:
– Ты пожалеешь, Света. Я тебе обещаю.
Она стояла с телефоном в руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это был не тот Сергей, который умолял и плакал. Это был тот, которого она боялась больше всего – тот, кто, загнанный в угол, становился опасным.
На следующий день пришло письмо от приставов. Не на её имя – на имя Сергея, но по старому адресу, где они жили вместе. Кредиторы подали в суд, и теперь искали имущество должника. А в графе «место жительства» всё ещё значилась их бывшая совместная квартира, которую Сергей после развода продал, чтобы «решить проблемы». Квартиру, которую она когда-то любила.
Света поехала к юристу.
– Они могут наложить арест на мою нынешнюю квартиру? – спросила она, положив письмо на стол.
– Нет, – юрист покачала головой. – Вы не должник, не поручитель. Но если он снова попробует вписать вас в документы – будет хуже. Для него.
– Он уже попробовал, – Света достала телефон и показала запись звонка. – Угрожал.
– Записывайте всё. Каждый звонок, каждое сообщение. И идём в полицию с заявлением о вымогательстве и угрозах. Это уже другая статья.
В тот же вечер Сергей позвонил с другого номера.
– Свет, – голос был пьяный, злой. – Ты думаешь, я просто так сдамся? Я знаю, где ты живёшь. Знаю, где дети в садике.
– Ты угрожаешь детям? – спросила тихо.
– Я просто говорю, что могу сделать так, чтобы ты пожалела, – он засмеялся. – Очень пожалела.
Света сбросила вызов, руки дрожали. Потом набрала номер следователя, который вёл её дело.
– Он угрожает детям, – сказала она, едва сдерживая слёзы. – Запись есть.
– Приезжайте прямо сейчас, – голос следователя стал жёстким. – Мы его найдём. Сегодня же.
Через два часа Сергей был задержан. В той самой «области», у друга, где прятался. Пьяный, злой, с телефоном, из которого звонил. Всё совпало.
На допросе он сначала отрицал всё. Потом сломался. Рассказал, как брал кредиты «на бизнес», как проиграл деньги, как решил, что Света «должна» помочь, потому что «когда-то была женой». Как подделал подписи – нашёл в интернете образцы её почерка из старых документов. Как планировал давить, пока она не заплатит.
– Я думал, она испугается, – сказал он, глядя в пол. – И заплатит. Чтобы я отстал.
Следователь смотрел на него долго.
– А когда она не испугалась?
Сергей поднял глаза – красные, опухшие.
– Тогда я разозлился.
На следующий день Свету вызвали на опознание. Она стояла за стеклом и смотрела на человека, который когда-то был её мужем. Он выглядел старше на десять лет. Сутулый, небритый, в мятой куртке.
– Узнаёте? – спросил следователь.
– Да, – сказала она. Голос не дрожал.
Потом её попросили подписать протокол. И в этот момент она вдруг поняла – всё. Кончилось. Он больше никогда не сможет вот так просто позвонить, прийти, потребовать.
Но когда она вышла из здания полиции, ноги подкосились. Она села на скамейку и заплакала. Не от страха. От облегчения.
Вечером она забрала детей у мамы. Маша сразу бросилась обнимать.
– Мам, а папа когда приедет? – спросила она, как всегда.
Света присела на корточки и посмотрела дочери в глаза.
– Папа сейчас… далеко, – сказала она. – Но он вас очень любит. И скоро напишет.
Костя тянул её за рукав.
– А мы можем ему рисунок нарисовать?
– Конечно, – улыбнулась Света. – Нарисуем большой-большой. С солнышком и домиком.
Ночью она долго не могла уснуть. Лежала и думала – а ведь всё могло кончиться совсем иначе. Если бы она испугалась. Если бы заплатила. Если бы промолчала.
Но она не промолчала.
И теперь у неё было главное – спокойствие. И уверенность, что больше никто не посмеет ворваться в её жизнь с угрозами и шантажом.
