– Простите, что? – тихо переспросила Алина, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Она стояла в дверях съёмной однушки на окраине города, сжимая в руках пакет с продуктами. Перед ней возвышалась Тамара Петровна – будущая свекровь, приехавшая «познакомиться поближе» без предупреждения. Высокая, статная, в дорогом пальто цвета мокрого асфальта и с идеально уложенными светлыми волосами, она смотрела на Алину сверху вниз, словно та была не невестой её единственного сына, а случайной гостьей в чужой квартире.
– Я сказала то, что сказала, – Тамара Петровна чуть приподняла подбородок. – Ты нищета. И нечего делать вид, что ослышалась.
Алина моргнула. В голове крутилась только одна мысль: Дима предупреждал, что мама у него строгая, но чтобы настолько…
– Заходите, пожалуйста, – она отступила в сторону, стараясь не показать, как дрожат руки. – Чаю предложить?
– Не стоит, – свекровь окинула взглядом тесную прихожую, где едва помещались вешалка и старый комод. – Я ненадолго. Просто хотела посмотреть, в каких условиях мой сын собирается жениться.
Алина закрыла дверь и повернулась к гостье. Внутри всё кипело, но внешне она старалась держаться спокойно. Пять лет она строила свой бизнес молча, без шумихи, без показухи. Пять лет прятала эмоции за вежливой улыбкой, когда клиенты пытались давить или недооценивать. Сейчас было то же самое.
– Тамара Петровна, – начала она ровно, – я понимаю, что квартира маленькая. Мы с Димой пока здесь живём, потому что мне удобно рядом с работой. Но это не значит…
– Не значит – что? – перебила свекровь. – Что ты сможешь обеспечить моего сына? Дима привык к другому уровню. У нас в семье всегда всё было достойно. Дом, машина, отдых за границей. А ты… ты даже машину себе нормальную не купила. На метро ездишь, как студентка.
Алина сглотнула. Да, она ездила на метро. Потому что в пробках терять время не хотела, а парковка в центре стоила дороже, чем такси. Да, она носила простые вещи – удобные, качественные, но без логотипов. Потому что ей было всё равно, что подумают посторонние. Ей было важно, чтобы сотрудники получали хорошую зарплату, чтобы поставщики не ждали оплаты месяцами, чтобы клиенты возвращались снова и снова.
– Я люблю вашего сына, – сказала она тихо, но твёрдо. – И он любит меня. Этого, по-моему, достаточно.
Тамара Петровна фыркнула.
– Любовь, милая моя, не платит за коммуналку. И не покупает детям хорошие вещи. У Димы будет ребёнок – ты хоть думала об этом? Где вы его растить будете? В этой… – она обвела рукой крошечную комнату, – конуре?
Алина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она думала. Конечно, думала. Уже два года думала. Именно поэтому и купила тот дом в Подмосковье – большой, светлый, с огромным участком и видом на лес. Просто никому не говорила. Даже Диме. Хотела сделать сюрприз после свадьбы. Чтобы въехать туда вместе, как в их общий дом, а не как в «её» собственность.
– Мы найдём выход, – ответила она, стараясь не выдать дрожь в голосе.
– Выход? – Тамара Петровна покачала головой. – Девочка моя, я не слепая. Я вижу, как ты одеваешься, где живёшь, на чём ездишь. Ты обычная девочка из простой семьи. А мой сын заслуживает большего.
Алина вдруг вспомнила, как в восемнадцать лет осталась одна – мама умерла, отец ушёл ещё раньше. Как работала ночами, чтобы оплатить учёбу. Как открыла первый маленький интернет-магазин на коленке. Как через три года уже имела штат из десяти человек, а ещё через два – свой склад и офис в центре. Как купила первую квартиру, потом вторую, потом дом… Всё это время она молчала. Потому что не любила хвастаться. Потому что считала, что деньги – это просто инструмент, а не повод для гордости.
– Я всё понимаю, Тамара Петровна, – сказала она спокойно. – Вы беспокоитесь за сына. Это нормально. Но я не позволю оскорблять себя в собственном доме.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением – видимо, не ожидала такого тона.
– Ну и правильно, – неожиданно кивнула она. – Характер хоть есть. Это уже плюс. Но характер хлеб не купит.
Алина едва сдержала улыбку. Если бы Тамара Петровна знала, сколько хлеба – и не только хлеба – можно купить на её счёт…
– Я провожу вас, – сказала она, открывая дверь.
– Не стоит, – свекровь уже вышла на площадку. – Я сама. И передай Диме, что я жду его вечером. Есть серьёзный разговор.
Дверь закрылась. Алина осталась одна в тишине квартиры. Она медленно опустилась на диван, закрыла лицо руками и впервые за много лет заплакала. Не от обиды – от усталости. От того, что человек, который должен был стать ей второй мамой, увидел в ней только «нищету».
Телефон завибрировал. Сообщение от Димы: «Мам звонила. Сказала, что была у тебя. Как всё прошло?»
Алина долго смотрела на экран, потом набрала ответ: «Нормально. Приезжай вечером, ладно? Есть что рассказать».
Она встала, подошла к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь. Алина достала из сумки ключи от дома в Подмосковье – тяжёлые, с красивым брелоком в виде маленького домика. Провела пальцем по металлу. Скоро. Очень скоро всё станет на свои места. Но пока… пока она просто вытерла слёзы и пошла ставить чайник. Потому что жизнь продолжалась, и обида – плохой советчик.
Вечером Дима пришёл усталый, но счастливый – как всегда после смены в клинике. Он обнял её с порога, уткнулся носом в волосы.
– Ну рассказывай, что мама натворила? – спросил он, снимая куртку.
Алина вздохнула, наливая ему чай.
– Она… сказала, что я нищета. И что ты заслуживаешь лучшего.
Дима замер с чашкой в руке.
– То, что услышал, – Алина села напротив. – Дим, я понимаю, она переживает. Но мне было очень неприятно.
