— Конечно, помню. Он всё ещё в поиске. А что, есть варианты?
— Возможно. Я перезвоню через час.
Марина прошла в кабинет, где в ящике стола хранились документы. Она знала, что там лежат. Полгода назад, когда у Галины Петровны случился гипертонический криз, и её увезли на скорой, свекровь позвонила им среди ночи и попросила привезти в больницу её документы. Андрей тогда был в командировке, и Марина сама разбиралась в бумагах, искала полис и паспорт.
Тогда она и увидела эти документы. Нотариально заверенная доверенность на распоряжение дачным участком. На имя Марины. Галина Петровна оформила её три года назад, когда уезжала на полгода к сестре в другой город и боялась, что могут возникнуть какие-то вопросы с налогами или соседями. Потом она, видимо, забыла об этой доверенности. Или думала, что срок её действия истёк. Но Марина тогда внимательно прочитала — доверенность была оформлена на пять лет.
Она достала документ, сфотографировала его и отправила знакомому юристу с вопросом: «Могу ли я на основании этой доверенности совершать сделки с участком?»
Ответ пришёл через десять минут: «Можете. Доверенность действительна. Но если собственник жив и дееспособен, он может её отозвать в любой момент».
В любой момент. Но не сейчас, когда Галина Петровна сидит в кабинете нотариуса на другом конце города.
Марина снова набрала Иру.
— Давай встречу с твоим клиентом. Прямо сейчас. У меня есть все документы на продажу отличного участка с домом и садом.
— Марина, ты серьёзно? Это же надо согласовывать с собственником…
— У меня есть нотариальная доверенность на все операции. Встречаемся через полчаса в кафе на Центральной. Покупатель оказался мужчиной лет пятидесяти, явно состоятельным и решительным. Он бегло просмотрел документы, фотографии участка, которые Марина предусмотрительно сделала заранее, и назвал сумму. Она была даже выше, чем Марина ожидала.
— Но мне нужно срочно. Могу хоть сейчас предоплату внести и документы оформить.
— Есть один нотариус, он работает без обеда, — сказала Ира. — Если поторопимся, успеем всё сделать.
И вот теперь Марина стояла в дверях кабинета того самого нотариуса на Садовой, куда Галина Петровна пришла переоформить дачу на своих детей, и смотрела, как меняется лицо свекрови от недоумения к ярости.
— Что значит продала? — Галина Петровна поднялась со стула, её голос дрожал. — Как ты могла? Это моя дача!
— Была ваша, — спокойно ответила Марина, доставая из сумки документы. — Вот копия договора купли-продажи. Заверена нотариально час назад. На основании доверенности, которую вы сами мне выдали.
Она положила бумаги на стол. Нотариус, оправившись от изумления, взял документы и начал внимательно их изучать.
— Действительно, — произнёс он после паузы. — Сделка оформлена корректно. Доверенность действительна. Госпожа Сомова, — он обратился к Галине Петровне, — участок больше не является вашей собственностью.
Андрей сидел, не в силах произнести ни слова. Он смотрел то на мать, то на жену, и в его глазах читался шок.
— Марина, ты что наделала? — наконец выдавил он. — Это же… это же мамина дача! Как ты могла?
— Так же, как вы могли семь лет пользоваться моим трудом, а потом решить, что я недостойна быть совладельцем. Так же, как твоя мама могла при каждом удобном случае напоминать мне, что я здесь чужая.
Галина Петровна опустилась на стул. Её лицо стало серым.
— Я тебя в дом привела… Сына тебе доверила…
— И каждый день давали понять, что это одолжение, за которое я должна расплачиваться. Готовкой, уборкой, уходом за садом. Помните, как вы сказали подруге по телефону, думая, что я не слышу? «Маринка у нас как работница, зато бесплатная».
