Галина Павловна сдала его так, как сдают на допросе. Судья ударила молотком: — Иск отклонить. Материалы передать в прокуратуру. Следующий! Анна вышла на улицу.
Снег валил хлопьями. Позади, у крыльца, стоял Олег — без шапки, с видом человека, который только что проиграл войну, которую сам же и начал.
Его мать уже убежала, прикрываясь платком и визгом. Анна не остановилась. Граф ждал дома.
И новая жизнь — тоже. «Холодный закон вместо горячего скандала» Обычно после суда люди выходят с облегчением. Но иногда — с прозрением.
Анна вышла не просто победившей — вышла человеком, который наконец увидел масштаб попытки обмана. То, что казалось «странным поведением мужа», оказалось тщательно спланированным рейдерским захватом — только в бытовом масштабе. У Олега был комплекс строителя: он всегда завышал масштабы любого действия. Приклеил плинтус? «Это я пол спас». Забил гвоздь? «Ты бы без меня развалилась». Поэтому идея «сделать евроремонт на бумаге» стала для него идеальным сочетанием фантазии и глупости. Анна ехала домой на такси — снег заваливал дороги, будто город хотел закрыть все следы старого года.
Таксист болтал про трафик, про погоду, про то, что «женщинам жить тяжелее», и в какой-то момент посмотрел на Анну в зеркало: — На работе ругали? — спросил он, сочувственно.
— Почти, — усмехнулась Анна. — Только дома. Он ничего не понял, но подмигнул, как человек, который всегда на стороне клиента. У подъезда Анна задержалась: не хотелось сразу открывать дверь. Хотелось вдохнуть мороз, почувствовать вкус свободы. Казалось бы, просто выигранный суд… Но нет. Там было что-то большее — право больше не входить в квартиру на цыпочках, не слушать свекровь в переводе с пассивной агрессии на человеческий. Когда дверь щёлкнула, Граф выбежал вперёд так, будто хотел проверить: «Ты точно вернулась? Или мне привиделось?» Анна села на корточки, обняла его: — Ну всё, Граф. Мы их пережили. Теперь будем жить без спектаклей.
Пёс лизнул её нос — подтверждение сделки. Свекровь на проводе Телефон зазвонил так, будто ждал Анну под дверью. Лариса Павловна. Анна не стала блокировать номер — ей было искренне интересно, какую версию событий сегодня выберет эта артистка на пенсии. — Алло?
— Аaaaaaaaaаннна!!! — протянула свекровь так, будто держала оборону под Москвой. — Ты что сделала?! Ты ПАШУ сгубила!! Паша был Олегом только в её устах. Влюблённая мать называла взрослого мужчину уменьшительными кличками, которые ему давно не шли. — Галина Павловна, — спокойно сказала Анна. — Я ничего не делала. Суд сделал. И экспертиза. На том конце раздался всхлип. — Он же хорошего хотел! На ремонт деньги собирал! Хотел… как лучше… Анна села на кухонный стул, открыла минералку. — Как лучше — это когда не подделывают чеки и не втягивают родную мать в уголовную ответственность.
— Это он меня уговорил! — взвыла свекровь. — Он сказал, что ты… что ты ведьма! Что ты его из дома выгнала! Что ты… что ты ему долги навесила! Анна чуть не подавилась минералкой — сколько же нужно наглости, чтобы переложить на жену собственные микрозаймы. — Галина Павловна, — сказала она. — Давайте расставим точки.
— Ну? — свекровь всхлипнула.
— Ваш сын брал микрозаймы за моей спиной. Ваш сын хотел отсудить мою квартиру. Ваш сын подделывал документы.
