Анна погладила его — единственного нормального мужчины в доме. — Ну что, дружок… Похоже, наш папаша решил заработать на твоей квартире. Но ничего, мы ему ещё покажем, где лежат настоящие сметы. … Следующие дни можно было сдавать в учебник:
«Как довести человека до нервного тика за пять суток». Лариса Павловна решила, что если уж участвует в «ремонте», то полностью. Во вторник она «помогла постирать».
Постирала шерстяной свитер Анны… при 95 градусах.
Свитер сел до размеров барби. — Микробы убила! — гордо отрапортовала свекровь. — Теперь чистенько! В среду она «позаботилась о растениях».
Залила суккуленты водой по горлышко.
Цветы плавали в горшках, как утки на пруду. В четверг свекровь «чинить» пульт пыталась.
Анна просто заклеила датчик кусочком прозрачного скотча — и наблюдала, как двое взрослых людей час пытались понять, почему телевизор «сломался». — Аура у вас плохая, — объявила Лариса. — Всё выходит из строя! В пятницу Анна встретила подругу жены знакомого.
Та шёпотом спросила: — Слушай… а ты правда Игоря из дома выгоняешь?
— Я? — удивилась Анна.
— Ну да… он говорит, что ты его терроризируешь, деньги забираешь, ремонт его не ценишь… Он же тебе квартиру сделал — за миллионы! Анна засмеялась. Громко. Больно.
Значит, Олег уже начал кампанию по очернению. «Жертва тирана». Классика жанра. Но самое интересное ждало её вечером. В почтовом ящике — письмо.
С красной полосой. Коллекторы.
85 000 рублей. Просрочка 40 дней. На что брал?
Тот самый, которого нет. Она бросила письмо перед ним. Олег побагровел. — Это ошибка! Это не моё!
— На что брал, Олежек? На ламинат Марко Поло? Или на люстру, которой нет?
— Я хотел маме купить подарок!!! Я хотел быть мужиком!!! Анна поняла: дело не в квартире, не в деньгах.
Олег просто тонул в долгах.
И пытался выплыть за её счёт. А когда тонет трус — он начинает кусать. На следующий день он пришёл уже в костюме «я тут пострадаю на камеру». Хлопнул папкой по столу. — Вот! Иск! На раздел имущества! А если хочешь миром — плати мне два миллиона! Два миллиона.
За обои «Буся» по 300 рублей.
За потолки, которых не было. Анна посмотрела на него так спокойно, что у Олега даже затряслись руки. — Слово «апелляция» с двумя «л», — сказала она. — Исправь. И ложись спать. Завтра будет весело. А дальше был эксперт.
Сергей Борисович прошёл по квартире, постучал по стенам, взглянул на проводку и выдал: — Меня вызывали? На трёхмиллионный ремонт? Девушка, здесь работали максимум два человека: швабра и тряпка. Он составил акт — безжалостный, как рентген. И настал день суда. Коридор. Елка из пластиковых иголок.
Игорь и его мать — с папками, ором и лицами «сейчас мы ей покажем». Судья устало подняла глаза: — Истец, говорите. Олег заорал, будто забыл, что в суде стены из бетона: — Я всю душу вложил! Сделал евроремонт! Хочу справедливости! Свекровь подскочила: — Вот чеки! Вот! Мы всё сохранили! Судья взяла чек. — ИП «СтройПапа», кабель медный. 150 000.
— Двести мешков смеси? Вы что, бункер строили? Свекровь начала захлёбываться объяснениями. — Мы старались! Стены были кривые! Мы… мы… А Анна спокойно положила на стол папку. — Ваша честь, экспертиза. Судья пролистала.
Посмотрела на истцов так, что те сжались. — Истец. Вы в своём уме? Где здесь евро? Где три миллиона? И тут случилось главное.
Судья подняла один из чеков. — Этот ИП ликвидирован шесть лет назад. В зале повисла тишина. Потом свекровь вскрикнула, уронила таблетницу и завопила: — Это он!!! Сын меня заставил!!! Я не виновата!!! Он сказал: давай чеки, квартиру надо отсудить, долги у меня!!! Не сажайте меня!!! Олег побледнел.
