В обычной жизни — бесполезная макулатура.
Здесь был их план. Тамара Николаевна каракулями писала расчёты: «50% — минимум!», «Маткапитал — ключ!», «Юрист сказал – действовать смелее!», «Если давить грамотно – выбьём свою долю!» На последней странице было: «Если Марина не договорится — продавим через суд. Женя пропишется один и будет жить. Долю продадим потом соседям. Главное — не прогибаться». Марина смотрела долго.
Потом сфотографировала каждую страницу.
И положила тетрадь на место — пусть спектакль продолжается. Играть до конца — их право. За два дня до суда Женя стал нервничать. Мама уже не помогала своим визгом. Она считала, что Женя должен «быть мужиком» и «не отступать».
Но Женя дрожал — коллекторы начали звонить. Он взял пару микрозаймов на «новый этап жизни», надеясь закрыть их деньгами от квартиры. Марина сидела на кухне, пила чай. Женя ворвался: — Марина, давай по-хорошему!
— Давай ты мне выплатишь миллион, а я откажусь от иска. Марина подняла глаза. — Миллион?
— Ну… хотя бы пятьсот тысяч!
Он ослаб, сморщился, стал похож на мятый пакет. Марина откинулась на спинку стула. — Давай договоримся так, Женя: я заплачу тебе ровно столько, сколько стоит твоя доля по закону. Ничто больше. Женя затряс головой: — Да какая доля?! Мне сказали — половина! Марина улыбнулась. — В суде узнаешь. Судебное заседание было похоже на учебный фильм: «Как не надо готовиться к суду». Тамара Николаевна пришла в белой блузке с жабо, как на мероприятие ко Дню экономиста.
Женя — в костюме, который сидел на нём, как с чужого плеча.
С ними — адвокат, которого свекровь наняла за непонятную сумму — возможно, отдала старые семейные золотые серьги. Марина пришла спокойно, без пафоса, с Дмитрием — своим юристом. Судья была женщина с усталым лицом, явно видевшая такие семейки каждую неделю. Первым выступал адвокат Жени — с жаром доказывал: — Мой доверитель вложил труд, время, средства в эту квартиру!
— Маткапитал размывает собственность!
— Он имеет право на 1/2 долю! Тамара Николаевна поддакивала, будто была в ансамбле поддержки. Когда Марину попросили встать, она дала только факты: — Деньги на покупку квартиры — мои, наследственные.
— Маткапитал — 4,5% от стоимости квартиры.
— Доля мужа — 1,1% от этой части.
— Ремонт он не делал.
— Ипотеку погашала я.
— Его вклад отсутствует. Дмитрий разложил всё по пунктам, как хирург инструменты: — Ваша честь, доля мужа — 5,2%. Это 4 квадратных метра.
— Комната такой площади невозможна.
— Интереса в пользовании нет — у него есть другое жильё. Судья подняла глаза: — Ответчик, вы действительно претендуете на… четыре квадратных метра? Женя побледнел: — Мне… мне обещали 50%… Тамара Николаевна вскочила: — Это заговор! Она нас давит! Мы всё вложили! Мы… Судья подняла руку: — Тихо. Она ушла на совещание и вернулась через двадцать минут. — Решение суда:
— Долю Жени определить в 5,2%.
— Прекратить его право собственности как незначительное.
— Обязать Марину выплатить Жене 620 000 рублей.
— Ответчика выселить. У Тамары Николаевны так перекосило лицо, что казалось — её вот-вот увезут с сердечным приступом. — Это грабёж!!! — кричала она. — На такие деньги даже Жигули не купишь!!! Марина вышла из зала, чувствуя, как воздух стал свободнее. Женя стоял у стены, будто его вынесли из клетки и забыли закрыть назад. — Марина… может… давай попробуем всё вернуть? Она посмотрела на него спокойно. — Вернуть можно только то, что было. А у нас — было только моё терпение. И оно закончилось. Марина ушла, не оборачиваясь. «Доля ценой в старые Жигули» День, когда на счёт Жени упали 620 тысяч, выдался серым и липким. Мокрый снег, лужи, промозглый ветер — идеальная погода для похорон иллюзий. Марина сидела за столом, открыла банковское приложение, перевела сумму и закрыла телефон.
Без дрожи в руках. Без сожаления. Без ощущения потери. Это была не плата за его долю.
Это была цена её тишины. 620 тысяч за то, чтобы он больше не хлопал дверьми, не орал «это и моя квартира», не устраивал истерики на кухне и не сверлил несущие стены в попытке почувствовать себя хозяином. Телефон пискнул:
«Поступление: 620 000 ₽» — уже ему. Через пять минут — голосовое. Марина нажала «прослушать», просто чтобы поставить точку. — Марин… спасибо… — голос у Жени был странный: одновременно обиженный и растерянный. — Не думал, что ты до конца дойдёшь…
