Павел собирался не просто уходить. Он собирался, как полководец перед решающей битвой, тщательно отбирая только лучшее. На кровати, застеленной их общим свадебным покрывалом, уже лежали три раскрытые спортивные сумки и кожаный кофр для костюмов.
Наташа стояла в дверном проеме, прижимая к груди кухонное полотенце. Её руки дрожали, но она прятала их в мягкой ткани. В духовке догорала курица с яблоками — его любимая, которую он просил еще утром. Но сейчас запах подгоревшего жира казался тошнотворным.
— Паш, может быть, нам просто нужно поговорить? — голос Наташи сорвался на визг, и она тут же откашлялась, пытаясь вернуть себе достоинство. — У всех бывают кризисы. Двадцать лет — это не шутка.
Павел на секунду замер с запонкой в руке, затем медленно повернулся. Его лицо, обычно такое родное, с привычной сеткой морщин у глаз, сейчас казалось маской, отлитой из холодного воска. Он смотрел на неё не как на жену, а как на пятно на стене, которое давно пора закрасить.
— Наташа, прекрати этот цирк, — его голос был ровным, пугающе спокойным. — Какой кризис? У меня нет кризиса. У меня есть жизнь, которая проходит мимо, пока я ем твою курицу и слушаю твои рассказы о том, как подорожала коммуналка. Я задыхаюсь здесь.
Он бросил запонку в несессер и подошел к ней вплотную. Наташа почувствовала запах его нового парфюма — резкого, с нотками цитруса и амбры. Это был запах чужой женщины, чужой жизни.
— Посмотри на себя, — он жестом указал на её отражение в ростовом зеркале шкафа-купе.
Наташа невольно взглянула. Из зеркала на неё смотрела полноватая женщина с потухшим взглядом. Домашний халат в цветочек, стянутые в небрежный пучок волосы, отсутствие макияжа. Она привыкла так выглядеть дома. Ведь дом — это место, где можно расслабиться, так она всегда думала.
— И что? — тихо спросила она.
— А то. Ты стала скучной, Наташа. Унылой. Ты как старый диван: удобный, но выставить не жалко. Мне сорок восемь лет, я директор строительной фирмы, я хочу жить! Мне нужна энергия, страсть, женщина, с которой не стыдно выйти в свет. А ты застряла в своих кастрюлях.
— Я застряла в них, потому что ты хотел домашнего уюта! — вспыхнула она. — Кто просил меня уйти с работы, когда родился Димка? Кто говорил, что жена директора не должна горбатиться за копейки? Я отдала тебе свою молодость, Павел!
Он рассмеялся. Зло, лающе.
— О, началась песня про «лучшие годы». Наташа, давай будем реалистами. Я тебя содержал. Я дал тебе квартиру, машину, сытую жизнь. Ты ни дня не нуждалась. Считай, что это была честная сделка: я покупал твое время, ты обеспечивала быт. Контракт истек.
Он застегнул последнюю сумку.
— Кому ты нужна в сорок пять лет, старая кляча? Без моих денег, без моего статуса ты — ноль. Ты даже за квартиру заплатить не сможешь, потому что не знаешь, где берутся квитанции. Пропадешь через месяц. Приползешь просить, но я предупреждаю сразу: денег не дам. Учись жить сама. Квартиру я тебе оставляю — живи, радуйся моей щедрости. Но «Тойоту» я заберу, она на фирму оформлена.
— Забирай, — прошептала Наташа. — Забирай всё и уходи.
Когда дверь за ним захлопнулась, Наташа не заплакала. Шок был настолько сильным, что заморозил слезы. Она механически пошла на кухню, выключила духовку, достала сгоревшую курицу и выбросила её в ведро. Вместе с противнем.
Следующие две недели прошли как в тумане. Павел сдержал слово: он заблокировал все её дополнительные карты. На личном счете Наташи оставалось двенадцать тысяч рублей. Этого хватило бы на пару походов в магазин.
Она попыталась позвонить сыну в Лондон, где тот учился в магистратуре.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — недовольно протянул Дима. — Отец мне звонил, объяснил ситуацию. Ну, разлюбили люди друг друга, бывает. Он мне содержание не урезал, сказал, что будет помогать. Ты там держись, ладно? Мне сейчас не до драм, сессия.
Это предательство ранило даже сильнее, чем уход мужа. Сын, которого она вынянчила, в которого вложила душу, так легко принял сторону сильного. Сторону денег.
Наташа поняла: она одна. Совсем одна в огромном городе.
Надо было искать работу. Наташа достала свой диплом лингвиста-переводчика, который пылился в шкафу двадцать лет. Она помнила немецкий и английский, но без практики язык умирает.
Первое собеседование было в крупном холдинге. Молодая HR-менеджер с накачанными губами брезгливо листала её пустое резюме.
— Наталья Владимировна, ну вы же понимаете… У нас динамичная компания. Овертаймы, командировки. А у вас… перерыв в стаже двадцать лет. Вы компьютер-то уверенно включаете?
