Кирилл пытался сгладить ситуацию, увести мать, что-то бормотал в микрофон, но вечер был безнадежно испорчен. Той ночью, пока муж спал, утомленный алкоголем и стрессом, Алиса сидела на краю огромной супружеской кровати. Она держала в руках пустой конверт.
Она не выбросила его. Напротив, она спрятала его в самую глубину своего чемодана, под стопки белья.
Следующие три года стали для Алисы персональным адом в золотой клетке. Регина Львовна не упускала случая унизить невестку. «Голодранка», «приживалка», «бесприданница» — эти слова стали привычным фоном семейных ужинов. Кирилл, зависимый от материнских денег и влияния, предпочитал отмалчиваться или просил Алису «быть мудрее».
Но Алиса действительно оказалась мудрой. Она не стала тратить время на скандалы. Используя связи, которые давала фамилия мужа, она начала учиться. Не на деньги свекрови — она принципиально не брала у нее ни копейки, перебиваясь фрилансом и копирайтингом. Алиса погрузилась в мир дизайна интерьеров. У нее оказался врожденный вкус и чувство пространства. Пока Регина Львовна высмеивала ее «пописывания в интернете», Алиса закончила курсы, взяла первый маленький заказ, потом второй. Она работала ночами, стиснув зубы, вспоминая пустой конверт.
Через пять лет Алиса открыла свое небольшое бюро. Через семь — ее имя стало узнаваемым в узких кругах. Она перестала быть «женой Кирилла» и стала «Алисой Вороновой, тем самым дизайнером».
А потом грянул гром. Не просто гром, а настоящее землетрясение, которое похоронило под собой империю Вороновых.
Крах наступил не в одночасье, но для семьи он стал полной неожиданностью. Сначала начались проверки. Налоговая, прокуратура, следственный комитет. Оказалось, что фундамент строительной империи покойного мужа Регины Львовны держался не на бетоне, а на взятках и серых схемах.
Регина Львовна, привыкшая решать вопросы одним телефонным звонком, вдруг обнаружила, что на том конце провода больше никто не берет трубку.
Алиса наблюдала за происходящим со стороны, с пугающим спокойствием. К тому времени они с Кириллом жили фактически как соседи. Его слабость и неспособность защитить жену убили любовь, оставив лишь привычку и жалость.
— Мама говорит, что это временно, — твердил Кирилл, нервно расхаживая по гостиной их пентхауса, который, как выяснилось позже, уже находился под арестом. — Просто нужно переждать. Друзья помогут. Дядя Миша из министерства обещал…
Но дядя Миша ушел в отставку по состоянию здоровья на следующий день после начала скандала. А остальные «друзья» — те самые, что пели дифирамбы и дарили антиквариат на свадьбе — растворились в тумане, словно их никогда и не существовало.
Удар был сокрушительным. Счета арестовали. Недвижимость изъяли за долги. Особняк на Рублевке, гордость Регины Львовны, ушел с молотка за бесценок, чтобы покрыть часть кредитов.
В тот день, когда судебные приставы выселяли Регину из дома, шел мокрый снег. Алиса приехала помочь собрать вещи. Она ожидала увидеть истерику, крики, угрозы. Но свекровь сидела в холле на единственном оставшемся стуле, прямая как палка, и смотрела в одну точку. Ее лицо, лишенное привычного дорогого макияжа, вдруг резко постарело, обвисло, превратившись в маску скорби.
— Они забрали даже картины, — прошептала она, не глядя на Алису. — Сказали, что это вещдоки. Мой портрет работы Сафронова… Вещдок.
— Регина Львовна, машина ждет, — мягко сказала Алиса. — Пора ехать.
— Куда? — Свекровь подняла на нее пустые глаза. — В ту конуру, которую снял Кирилл?
Кирилл действительно снял двухкомнатную квартиру в спальном районе. На большее у него не было денег — его личные счета тоже были заморожены, а работать он не умел. Его диплом Оксфорда оказался бесполезной бумажкой в реалиях кризисного менеджмента, а начинать с низов ему не позволяла гордость.
— Другого варианта пока нет, — сухо ответила Алиса.
