– Лариса Олеговна, – ее голос был тихим, но стальным, – квартира на Парковой была оформлена на Якова. Это наше с ним совместное решение. Рынок сейчас благоприятный для продажи. Нам нужны средства на первоначальный взнос для большей квартиры. Нашей квартиры, а не съемной.
– А я?! – свекровь фыркнула с презрением. – А я? Мои планы? Моя старость? Ты даже не посоветовалась! Не предупредила! Просто взяла и… разрушила все! Ты все испортила! Все мои планы!
Она снова задохнулась от невысказанного возмущения, от обиды, от ощущения полной потери контроля.
Ее планы на спокойную, управляемую старость рядом с сыном, в удобной квартире, которую она мысленно уже обставила – все это рухнуло в одночасье.
И виновата во всем была именно эта женщина, стоявшая перед ней с каменным лицом – Нина.
Она, как варвар, ворвалась в ее тщательно выстроенный мирок и все там перевернула с ног на голову.
– Мама, успокойся, – попытался вмешаться Яков. – Мы же обсуждали, что тебе будет лучше в своем доме, там тише, спокойнее… Мы поможем…
– Не трогай меня! – Лариса Олеговна резко отстранилась. Ее взгляд, полный ненависти и боли, был прикован к Нине. – Поможете? Как вы уже «помогли»? Продав мое будущее? Ты… – она снова ткнула пальцем в невестку, – ты специально! Ты всегда хотела отгородить Яшу от меня, от семьи! Тебе мало того, что ты увела его? Теперь ты уничтожаешь все, что связывает моего сына со мной?!
– Лариса Олеговна, – Нина вздохнула, но непроизвольно опустила глаза, – это было решение нас двоих. Мы не обязаны согласовывать каждое свое действие с твоими… планами на нашу жизнь… Квартира бабушки — моя, значит, я и имею право ею распоряжаться по своему усмотрению. Так ведь?
На кухне повисла тишина, которая была громче крика. Лариса Олеговна побледнела.
Казалось, она вот-вот рухнет. Вся ее истерика, весь гнев вытекли, оставив лишь пустоту и леденящее чувство поражения.
Она смотрела на Нину, потом — на Якова, который не мог смотреть ей в глаза. Планы…
Все ее планы превратились в этот жалкий, смятый листок из рук знакомого риэлтора.
Она больше ничего не сказала. Словно автомат, она резко развернулась и, не глядя ни на кого, пошла к выходу.
Ее шаги были неровными, спина неестественно прямой. Дверь за ней закрылась не хлопнув, а с тихим, но окончательным щелчком замка.
Нина снова повернулась к плите и включила конфорку. Тишина в квартире все еще была напряженной.
Яков и Нина поженились три года назад. Несмотря на то, что у мужчина была квартира от бабушки, жить они решили на съемном жилье.
На наследственную недвижимость у супругов были свои планы. Они планировали ее немного подремонтировать и продать, чтобы купить другую квартиру.
