А когда сейчас она вошла в спальню, ее одеяло лежало на полу…
В результате, Олег, после того же доброго напутствия идти прямо туда, убыл с чемоданом к маме: квартира была Люсина.
Да, к той хорошей свекрови, с которой у Люси сложились прекрасные отношения.
Но, оказалось, что хорошие отношения возможны только на расстоянии. Тут же любимый двадцати восьмилетний «чирышек», мамин зайка, появился с чемоданом на пороге однушки.
А у не старой еще мамы – любовь-морковь и все дела!
Все это отношениям внутри начавшейся формироваться новой ячейки общества не способствовало. Ну, и началось: «Как ты могла, парш…ивка?»
Но парш…ивке было уже наплевать: на нее же наплевали, а она-то чем хуже?
И любимой свекрови было тоже посоветовано отправляться туда, причем, взявшись за руки с сыном.
После развода Люся почти год не могла смотреть на мужчин: девушку натурально воротило.
Хорошо еще, что детей не успели родить — они прожили вместе только два года: на момент развода Люсе исполнилось всего двадцать четыре.
Время брало свое, и потихоньку она начала «оттаивать». Вторым избранником оказался симпатичный Дима, который был младше ее на год.
Их отношения уже перешли в ин..тимную фазу – они встречались в той самой Люсиной квартире. И молодой человек даже пару раз оставался ночевать.
И тут Димон изъявил желание переехать к ней на ПМЖ, как говорится. А почему бы нет?
— Мы же любим друг друга, и я хочу быть рядом с тобой! Да, засыпать и просыпаться – соглашайся, зая!
В принципе, это было естественным желанием. Но Люся совершенно не была к этому готова.
Дело в том, что счастливыми считаются браки, в которых один из супругов храпит, а другой этого не слышит. А Люся слышала все…
Мало того, что Димочка храпел, как лесоруб, он еще и закидывал на нее ноги! Да, несмотря на разные одеяла, он ухитрялся забрасывать на нее свои окорочка. Демонстрируя растяжку, как у известной балерины…
И в эту пару ночей «счастья», подаренных ей кавалером, Люся почти не спала.
Две ночи – еще ладно, а ей предлагалось поселить у себя это на «постоянку».
И на фоне любви у девушки появилось чувство раздражения: а вы не поспите ночь, и у вас оно появится!
В результате, изумленному кавалеру было отказано от дома: в гости – велкам, а ночевать иди в другое место! И он, униженный и оскорбленный, исчез вместе с рюкзачком: на «постоянку» же…
Миша, появившийся через полгода, был хорош в кров..ати, но не был абсолютно приспособлен к быту: не для этого мама его рОстила!
В раковине после него копилась грязная посуда: мужчина ни разу не вымыл за собой чашку.
Пару раз он просил любимую простирнуть «трусишки и носочки»: оказалось, что взрослый мужик не умеет включать стиралку. А валандаться в тазу оказалось не царским делом.
К тому же, любимый был тем, кого сейчас стали называть рантье: жил на деньги от сдаваемой однушки в квартире с родителями. Как там – не работал, а только ел.
За сдачу однушки денег получалось не слишком много, но ему хватало! А что – мама с папой кормили. А получаемые сорок тысяч великовозрастное чадунюшко тратило на себя и свои «хотелки» — за вычетом алиментов: где-то у него росла дочь.
И он тоже захотел переехать от родителей к любимой:
— Хочу засыпать и просыпаться с тобой, Люсьен!
— Хорошо – засыпай и просыпайся! – разрешила Люся. – Но давай «на берегу» договоримся: как мы будем распределять бюджет и домашние обязанности? Сколько ты планируешь вносить в «общий котел»?
— В какой еще котел? – натурально удивился тридцатилетний Мишаня.
