«Сегодня маме 83. В три часа придет в гости. Боже, как пережить» – пишет на днях Таня.
«Матери нет на земле уже пять лет, а я чувствую вину перед ней, хотя знаю: она меня не любила» – признается Света.
«Мама хочет быть маленькой, висит на мне, не дает жизни» – делится в чате Рита.
Такие сложные чувства. Такие, к несчастью, узнаваемые.
А ведь Тане 50 уже, Свете почти 60, Рите под 70. Большие девочки.
Нас много – взрослых детей с претензиями к родителям. С дырой внутри.
Мы знаем, чего нам не хватило. Помним слова, которые нас парализовали. Видим во сне то, что нам не купили. Плачем от обиды, которую испытали в пять лет. Боимся того, что нас в три года напугало.
Нелюбимые дочери. Ненужные сыновья. Дети, которых не ждали и не хотели. Которые случились не вовремя и потому им были не рады.
Или наоборот – любимые дочери и долгожданные сыновья, которые с самого начала все делали не так. Расстраивали маму, разочаровывали папу.
Что эти мальчики и девочки слышали о себе и своих желаниях?
Да все то же самое, что вы можете услышать каждый день в общественном транспорте между 17 и 19 часами, когда родители везут малышню домой из садика. Или во дворе. (продолжение в статье)
Ольга перехватила сумку и, пыхтя поползла на седьмой этаж, ругая коммунальщиков за неработающий лифт.
-Деньги гребут бешеные, каждый год, а то и полгода, тарифы повышают, а лифт вот уже второй раз за меяц ломается, — думала она. — Да еще и пакет этот тащить!
Содержимое пакета не было слишком тяжелым, просто объемным и неудобным — там находились закутанные горячие ароматные и сочные чебуреки. Именно такие, как любит её Димулечка.
-Уф-ф-ф... — выдохнула женщина, добравшись до седьмого этажа и с ужасом взглянув вверх по лестнице. — Хорошо, что не на шестнадцатый топать — пришлось бы привалы на полчаса делать — не одолела бы за один заход — не девочка уже, увы...
Выудив нужный ключ из кармана, Ольга вставила его в замочную скважину и ... растерялась — ключ не поворачивался. Ни влево, ни вправо.
Она посмотрела на болтающийся брелок — а вдруг перепутала? — нет...вон на нем картинка с полуобнаженной красоткой — точно этот ключ.
-Так вот значит как?!! — промучившись минут пять, Ольга в гневе раздула ноздри. — Замок сменил?! Чтобы я в свою же квартиру не смогла попасть?!
Она постучала в дверь сначала костяшками пальцев, потом звонче — ключом, потом забарабанила кулаком и ногой.
-Женщина! вы что тут хулиганите!? — высунулась незнакомая, видимо новенькая, соседка. — Не открывают ведь.. Дома их нет. Сосед с женой вот только час назад уехал, сказал, что на какой-то уик... , как это забыла... а... на уик-энд они поехали... Где он этот уик-энд я не знаю...Но сказал он, что приедут только в воскресенье. А вы чего к ним ломитесь-то?
-Я-то?...Да вообще-то это моя квартира. Я— собственница... А тут мой сын с женой проживает...А у меня вот ключ, а он не открывает.
-А-а-а-а... Так позвоните им — узнайте в чем дело. — успокоилась соседка и скрылась, защелкнув за собой замки.
Ольга осторожно поставила пакет на пол и вынула телефон, готовясь рассказать абоненту всё, что она о нём думает. Но и тут получила д.у.л.ю в виде длинных заунывных гудков. (продолжение в статье)
– Людмила Ивановна, давайте не так громко, – Ксения отступила на шаг, чувствуя, как сердце стучит в груди, словно пойманная птица. – Я не говорила, что жалко. Просто… это неожиданно.
Свекровь прищурилась, её тёмные глаза сверкнули, как два острых лезвия. Она шагнула вперёд, и Ксения невольно попятилась, будто защищая свою территорию – маленькую прихожую их городской квартиры, где пахло свежесваренным.
– Неожиданно? – Людмила Ивановна фыркнула, бросая сумку на пол с глухим стуком. – Я, значит, сыну жизнь отдала, а теперь мне даже на вашей дачке отдохнуть нельзя?
Ксения глубоко вдохнула, пытаясь не сорваться. Она знала этот тон – смесь обиды и напора, которой свекровь мастерски владела. За три года брака с Ильёй Ксения научилась распознавать, когда Людмила Ивановна просто проверяет границы, а когда готова идти до конца. Сейчас, судя по её сжатым губам и воинственной позе, это был второй случай.
– Пойдёмте на кухню, чаю выпьем, – предложила Ксения, стараясь звучать спокойно. – Поговорим.
Кухня была маленькой, но уютной: деревянный стол, покрытый клетчатой скатертью, пара стульев с потёртыми спинками и окно, за которым виднелся серый московский двор. На подоконнике стояла горсть глиняных горшков с базиликом и мятой – Ксения любила возиться с растениями, это успокаивало. Но сейчас, глядя на свекровь, которая уселась за стол, как королева на трон, она чувствовала, как всё внутри сжимается.
– Я не понимаю, чего ты упираешься, – начала Людмила Ивановна, принимая кружку с чаем. – У вас дача пустует половину лета. А я что, много прошу? Хочу недельку пожить у воды, подышать воздухом. В моём возрасте это здоровье, между прочим!
Ксения села напротив, обхватив свою кружку, словно это был спасательный круг. Дача у озера – их с Ильёй маленький рай. Двухэтажный домик из бруса, окружённый соснами, с деревянной террасой, где по вечерам пахло смолой и водой. Они купили его два года назад, вложив все сбережения и взяв кредит. Это было место, где Ксения могла выдохнуть после бесконечных рабочих дедлайнов, где она с Ильёй сидела у костра, глядя на звёзды, и где они мечтали о будущем – о детях, о грядках с клубникой, о собаке, которая будет бегать по участку.
– Людмила Ивановна, дача не пустует, – мягко, но твёрдо сказала Ксения. – Мы с Ильёй почти каждые выходные там. Это наше место. Где мы отдыхаем.
Свекровь закатила глаза, отхлебнув чай с таким звуком, будто это был последний глоток воды в пустыне.
– Отдыхаете, – передразнила она. – А я, значит, должна в своей квартире задыхаться? Ты знаешь, сколько я за коммуналку плачу? А курорты эти ваши – цены как за самолёт! Я что, не заслужила пару дней у воды?
Ксения почувствовала, как в груди закипает раздражение. Она знала, что свекровь живёт одна в просторной трёшке в центре города. Знала, что Людмила Ивановна обожает драматизировать, но мысль о том, что её дача – её убежище – может стать чьей-то ещё, вызывала панику.
– Мы можем помочь вам с путёвкой, – предложила Ксения. – Найдём недорогой пансионат у воды, Илье будет приятно…
– Пансионат! – свекровь хлопнула ладонью по столу, и кружка звякнула. – Ты меня в дом престарелых отправить хочешь? Я ещё не старуха, Ксения!
Дверь в прихожей хлопнула, и в квартиру вошёл Илья. Его тёмные волосы были взъерошены ветром, а в руках он держал пакет с продуктами. Увидев мать, он замер, и его лицо осветилось улыбкой.
– Мам, ты здесь? – он шагнул к ней, обнимая. – Почему не предупредила?
– А зачем предупреждать? – Людмила Ивановна смягчилась, но в её голосе всё ещё звенела обида. – Я думала, сын будет рад видеть мать. А тут, оказывается, я уже лишняя.
Ксения сжала губы, чувствуя, как знакомое чувство вины, которое свекровь умела мастерски вызывать, подкрадывается к ней. Илья бросил на неё взгляд – смесь удивления и вопроса.
– Мам, о чём ты? – он поставил пакет на стол и сел рядом. – Что случилось?
– Твоя жена не хочет пускать меня на вашу дачу, – свекровь скрестила руки на груди. – Я попросила недельку пожить там, отдохнуть у озера. А она… она мне про пансионаты какие-то рассказывает!
Илья повернулся к Ксении, и в его глазах мелькнула растерянность.
– Ксюш, это правда? – спросил он тихо.
Ксения почувствовала, как горло сжимается. Она ненавидела, когда её ставили в такое положение – будто она злодейка, которая не пускает бедную свекровь отдохнуть.
– Илья, я просто сказала, что мы часто бываем на даче, – она старалась говорить спокойно, но голос дрожал. – Это наше место. Мы туда ездим, чтобы быть вдвоём.
– Вдвоём! – Людмила Ивановна фыркнула. – А я, значит, не семья?
– Мама, перестань, – Илья нахмурился, но Ксения видела, что он разрывается. Её муж был добрым, иногда слишком. Он не умел говорить «нет» своей матери, и это всегда было слабым местом их брака.
Два дня спустя Ксения и Илья ехали на дачу. В машине висела тяжёлая тишина, нарушаемая только шорохом шин по асфальту и далёким гудением грузовиков. (продолжение в статье)