Осень в этом году выдалась противной. Дождь барабанил по окнам третий день подряд, а я стояла у окна, когда раздался звонок в дверь. Сердце ёкнуло — в последнее время каждый звонок вызывал тревогу.
Через глазок я увидела знакомое лицо свёкра — Николая Петровича. Последние три месяца, с тех пор как не стало Игоря, эти визиты превратились в настоящую пытку.
— Добрый день, Мариночка, — приторно-сладким голосом поздоровался свёкор, когда я открыла дверь. Он никогда раньше не называл меня "Мариночкой" — только после смерти Игоря появилась эта фальшивая нежность.
Мы прошли на кухню — просторную, с новым гарнитуром, который мы с Игорем выбирали всего два года назад. Тогда казалось, что у нас впереди ещё целая жизнь...
Свёкор сел за стол и начал: — Знаешь, Марина, мы с Верой Николаевной много думали о будущем. О твоём будущем и о будущем Алексея.
При упоминании младшего брата Игоря я замерла. Алексей всегда был проблемным — избалованным, безответственным. После похорон он даже не позвонил.
— Алексею нужна помощь, — продолжил свёкор. — Ты же знаешь, что его бизнес... не сложился.
"Не сложился" — это мягко сказано. Алексей просадил все деньги от продажи квартиры на какую-то майнинг-ферму и остался без гроша.
— При чём тут я? — сухо спросила я.
— Видишь ли... Мы с Верой думаем, что было бы справедливо, если бы ты передала эту квартиру и машину Алексею.
Чай, который я только что отпила, застрял в горле.
— Ты серьёзно думаешь, что я отдам квартиру и машину твоему брату?! — я даже не заметила, как перешла на крик.
— Это было бы справедливо, — невозмутимо ответил свёкор. — В конце концов, это семейные вещи.
— Николай Петрович, — я низко вздохнула, демонстрируя самообладание. — Я думаю, вам лучше уйти. Я не собираюсь ничего отдавать Алексею.
— Семейное?! Эту квартиру мы с Игорем купили на НАШИ деньги! Я работала наравне с ним, мы вместе платили ипотеку! Машину тоже покупали вместе!
— Да, но...
— А где был Алексей, когда Игорь болел? Где он был, когда нужно было ухаживать за ним?
— У него были важные дела, — поджал губы свёкор. — К тому же, у Алексея теперь нет жилья...
Эта квартира и машина принадлежат мне по закону и по завещанию Игоря.
— Значит, вот как ты отплатишь нашей семье за всё? — процедил он. — Игорь бы не одобрил твоего эгоизма.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Использовать память мужа против меня... Это было низко.
— Уходите. Немедленно.
Когда за свёкром захлопнулась дверь, я опустилась на пол в прихожей и разрыдалась. Я плакала от обиды, от гнева и от страха. По тону Николая Петровича я поняла: это только начало войны. Они не оставят меня в покое. (продолжение в статье)
В семье Рогалевых-Голомутько, как и в каждой другой семье, были свои традиции и правила. Устраивать семейные собрания по субботам — это была даже не традиция, а закон. Зина сегодня работала, поэтому спешила домой на всех парусах. Не хотелось опаздывать на “важную семейную встречу”. Один только взгляд свекрови чего стоил! Марина Эдуардовна умеет посмотреть так, что и настроение испортит, и надолго отобьет желание опаздывать. Едва Зиночка залетела в прихожую, как услышала скрипучее:
— Наконец-то! Зина, где ты шляешься? Разве ты не видела объявление вчера на холодильнике? – в коридор вышла мать Бориса и презрительно посмотрела на невестку.
— Да, я работаю сегодня, Марина Эдуардовна! Вот, отпросилась специально на Ваше собрание. После “собрания” снова на работу.
— Работа… работа… — пробурчала свекровь, – если бы ты еще и зарабатывала так же много, как работаешь! Лучше бы дома сидела! Больше пользы!
— Интересно, чем же это лучше? Разве дома мне платят зарплату? — Зина улыбнулась и зашла в гостиную, где на диване уже сидели в ряд: муж Зинаиды — Борис, отчим Бориса — Михаил Иванович Голомутько и кот Василий. Все трое преданно смотрели в глаза Марине Эдуардовне и кивали, когда она отчитывала невестку.
— Ты, Зинаида, умная, как я погляжу. Даже удивительно, как с таким умом и не в руководстве работаешь, а в столовой, – с сарказмом произнесла свекровь.
— Ой, нет, что Вы, мама, умная у нас Вы, а я так… погулять вышла!
— Может быть хватит уже? — рассердился Борис, — давайте обсудим повестку дня и я пойду в гараж, — осмелился высказаться Михаил Иванович. Если бы он знал, что нарвется на “бурю”, то лучше бы промолчал.
Жена тут же повернулась к Голомутько:
— А что случится с твоей ржавой бочкой, которую ты называешь гараж, Миша? А может быть кто-то угонит твою консервную банку на колесах, которая давно не заводится?
— Ну, знаешь ли, Мариночка, – покраснел от возмущения Михаил Иванович, — банка — не банка, но если на дачу собираемся, ты требуешь машину к подъезду!
— Вот именно, – подняла кверху указательный палец Марина Эдуардовна, — машину, а не раритет времен палеозоя. Собственно, родные мои, для этого мы сегодня и собрались! – мгновенно расслабилась и мечтательно улыбнулась свекровь Зинаиды.
— Зачем? — вздохнула невестка, – обсуждать поломку машины Михаила Ивановича? У меня свадьба “горит”, не успеваем ничего к банкету, а Вы со своей машиной.
— Своей? А разве ты, Зина, не ездишь на машине Михаила Ивановича на дачу? – поставила руки в бок свекровь.
— Да я бы и не ездила! Лучше бы дома отдохнула в свои законные выходные, но Вы же со своей картошкой! – сорвалась Зинаида.
— Со своей картошкой? Нет, вы слышали, мужчины? Вы все слышали? Тааак, ну что же? – -начала было свекровь, но Борис и Михаил Иванович взмолились:
— Мама, давай начнем уже это собрание….
— Мариночка, я тебя умоляю, не надо, — Михаил Иванович сложил перед собой руки, словно в молитве.
— Ну, что же, ладно, — поджала губы Марина Эдуардовна, — начнем наше собрание, а с тобой, Зина, я поговорю позже, ясно?
— Да, куда уж яснее, — развела руками невестка, но муж тут же дернул ее за руку, намекая на то, чтобы она промолчала.
Марина Эдуардовна выдержала паузу, посмотрела на всех присутствующих и широко улыбнулась:
— Предлагаю, считать наша семейное собрание открытым! На повестке дня один вопрос: покупка новой машины! — торжественно заявила хозяйка квартиры.
— О, наконец-то, – заерзал на диване Борис, затем взял кота Ваську на руки и пожал переднюю лапу, словно близкому товарищу. Кот мяукнул и замурчал.
— Это прекрасное известие, — потер ладони Михаил Иванович, — я уже, честно говоря, замучился со своей “антилопой”. Как ни крути, а пора моей красавице на пенсию, — почесал затылок и вздохнул с сожалением отчим Бориса.
— Конечно, я давно мечтаю сесть за руль современного крутого внедорожника! Купим в черном цвете! Черный мне идет! – пребывая в мачтательно нестроении заявил Борис, а Марина Эдуардовна с удивление посмотрела на сына:
— Машину черного цвета мы не будем покупать. Ты, сынок, на машине будешь на заднем сидении ездить. На дачу. Так что, совершенно безразлично какой цвет тебе подходит.
Отчим засмеялся и погладил кота. Васька подвинулся поближе к Михаилы Ивановичу и преданно заглянул в глаза:
— Не расстраивайся, Бориска, я буду разрешать тебе садиться за руль. Например, когда нужно будет загнать машину в гараж, — отчим разразился смехом и смеялся, пока, слезы не появились на глазах. Но супруга осадила и его:
— Ты, тоже, не рассчитывай, Михаил! За рулем буду ездить я! — торжественно заявила Марина Эдуардовна.
— Так вам и надо, – усмехнулась Зинаида, посмотрела на мужа, на отчима Бориса и пошла на кухню.
— Зина, ты куда? Я еще не закончила собрание, — возмутилась свекровь, а невестка тут же заглянула в гостиную:
— Заканчивайте без меня! Я на руль от машины не претендую и какого она будет цвета — мне все равно, — с сарказмом сказала Зинаида.
— Зато ты можешь поучаствовать в приобретении, — подмигнула свекровь.
— В каком смысле? — растерялась Зинаида.
– В обыкновенном! Выплачивать кредит за мою машину будете вы с Борей! — сказала свекровь невестке.
— С какой стати? — Зинаида совершенно позабыла о том, что хотела сварить кофе. Женщина вернулась в гостиную и посмотрела на мужа, затем на свекровь. Свекор ничего в этом доме не решал. Десять лет назад, когда Марина Эдуардовна вышла замуж за Михаила Голомотько, она привела мужа в четырехкомнатную квартиру, доставшуюся ей и сыну после смерти отца Бори. Самому же Михаилу Голомутько принадлежал дом в деревне на берегу реки, где теперь расположена дача семьи Рогалевых-Голомутько.
— С такой! – внимательно посмотрела на невестку свекровь, – с такой стати, что ты живешь в моей квартире и отдыхаешь на моей даче!
Михаил Иванович покосился на жену и громко кашлянул. Видимо он хотел остановить Марину или напомнить о том, что “дача” — это его деревенский дом, но не посмел! Он хорошо знал свою жену и понимал: если сейчас задеть Марину, крику будет на весь подъезд.
Зинаида замерла с открытым ртом. Некоторое время она молча смотрела на мужа, ожидая, что Борис заступится за нее. Но, не дождавшись защиты, резко отошла от двери гостиной и начала обуваться.
— Зинаида, останься! Собрание еще не закончено, – строго произнесла свекровь.
— Да, пропадите вы пропадом всем со своими собраниями, – сквозь зубы сказала невестка и добавила громко, – я на работу! Пока вы здесь заседаете и делите мои деньги, вас всех кто-то должен кормить.
Зинаида вышла и громко хлопнула дверью.
— Кормилица нашлась, — крикнула вслед невестке Маргарита Эдуардовна и махнула рукой.
Зина быстро шла по направлению к остановке. В голове женщины было много мыслей, но ни одной позитивной. Как же ей надоело семейство мужа. А об отношении свекрови и говорить нечего. Если вспомнить все, что вытворяет свекровь, можно кино снимать. Вернее, триллер с элементами фильма ужасов.
Вспомнить только события недельной давности! За семь дней свекровь успела немало неприятностей принести Зинаиде. Марина Эдуардовна постирала с отбеливателем новую розовую кофточку невестки, за которую Зина даже не успела расплатиться. Купила у Тони Сапрыкиной фирменную вещь, а деньги с зарплаты должна была отдать. И что же? К тому времени, когда Зина рассчиталась за кофточку, кофточка уже валялась в мусорном ведре, поскольку была безнадежно испорчена.
Зиночка так давно мечтала о подобной вещи! Италия! Фирма! И совсем не дорого! В детстве и в юности у Зинаиды не было возможности носить такие вещи. Жили Корзинкины скромно, с неба звезд не хватали, зато — честно! Неоднократно родители да и дедушка говорили Зинаиде:
— Лучше бедно, но честно жить!
— Корзинкины испокон веков славились честностью своей и копейки чужой не взяли, – с гордостью любил говорить дед Зины — Иван Павлович Корзинкин.
Живет семья Зинаиды в небольшом райцентре — “Оленевка”, а вокруг леса и красота неимоверное. Зинаида любит приехать домой, подышать свежим воздухом, вздохнуть полной грудью, но после отдыха сразу в город. Жить в Оленевке , Зина Рогалева не хочет ни за что не свете!
— А что здесь? — пожимает плечами мать — Лидия Ивановна, – ни работы, ни перспектив.
С годами, Зинаида переняла манеру мамы и очень похоже пожимает плечами, повторяя:
— А что в Оленевке? Ни работы, ни перспектив! Другое дело — в областном центре.
Именно туда — в областной центр Зина отправилась после получения аттестата о среднем образовании. Девушка поступила в техникум пищевой промышленности, окончила его и устроилась на работу в фабричную столовую, расположенную недалеко от регионального телецентра.
В столовой мог купить обед любой горожанин. Предприимчивый директор хлопчато-бумажной фабрики, разделил огромный зал на две территории в одной из которых обедали работницы фабрики, а в другой — мог пообедать любой горожанин. Кормили здесь вкусно, сытно, и главное, недорого. Здесь молодая выпускница техникума — 21-летняя Зина Корзинкина и устроилась работать.
Сюда же приходил обедать молодой тележурналист, ведущий программы “Погода” на местном телевидении. (продолжение в статье)
— Андрюша, сынок, ты же понимаешь — Танечке нужно помочь с ипотекой. Она же твоя сестра, — мягко, но с явным волнением в голосе, произнесла Мария Львовна, промокая глаза аккуратным кружевным платочком. В её взгляде сквозила тревога и надежда, словно она боялась услышать отказ, но всё же решилась попросить о помощи.
— Мама, мы уже говорили об этом, — с лёгкой усталостью в голосе ответил Андрей, устало потерев переносицу. Его плечи казались немного опущенными, словно груз семейных забот давил на него сильнее, чем он хотел показывать. — У меня своя семья, свои расходы, — добавил он, словно оправдываясь перед собой и матерью одновременно.
— Какие расходы? — воскликнула Мария Львовна, разводя руками с лёгким раздражением и недоумением. — Вы же прекрасно живёте! И машина у вас есть, и квартира... Она говорила это с такой уверенностью, будто все эти материальные блага должны автоматически означать возможность помочь ещё и Танечке.
Комната наполнилась тягучим молчанием, только тихое тиканье часов на стене напоминало о том, что время не стоит на месте, а проблемы не решаются сами собой. Андрей глубоко вздохнул, понимая, что разговор далеко не закончен.
— Стоп! Вы совсем берега попутали?,— Вы же прекрасно живёте! И машина у вас есть, и квартира… — начала было Мария Львовна с упрёком, словно напоминая о том, что их семья должна помогать Тане.
— Стоп! — резко перебила её Наташа, невестка Андрея, — вы совсем берега попутали? Наша семья не печатает деньги для вашей драгоценной дочурки, Мария Львовна! — голос Наташи прозвучал твёрдо, но с оттенком усталости, словно она сдерживала накопившееся раздражение. — У нас, между прочим, свой ребёнок растёт, и кредит за квартиру мы сами выплачиваем, без какой-либо помощи со стороны.
Мария Львовна поджала губы, её взгляд стал холоднее, словно она не ожидала такого отпора.
— Ах вот как! — произнесла она с явным упрёком. — Значит, это ты настраиваешь сына против родной сестры? Против семьи?
Андрей поспешил вмешаться, чувствуя, как напряжение в комнате растёт.
— Мама, перестань, — положил руку на плечо жены, стараясь её поддержать. — Наташа права. Мы не можем постоянно содержать Таню. Ей тридцать два года, пора научиться жить самостоятельно.
— Самостоятельно? — Мария Львовна буквально задохнулась от возмущения, её глаза наполнились обидой. — Да как ты можешь так говорить? Она же одна, без мужа…
Голос Наташи прозвучал твёрдо и безапелляционно.
— И чья это вина? — спросила она, не отводя взгляда. (продолжение в статье)
