Антон впервые за последние годы осмелился пройти по улице своего детства. Узкая, слегка провалившаяся мостовая под ногами напоминала о тех временах, когда он мчался по ней босиком, оглушённый летним зноем и счастьем. Дома стояли всё так же близко друг к другу, словно стеснённые общим дыханием, с облупленной краской на подъездах, растрескавшимися ступенями и неизменным запахом сырости и дешёвых моющих средств, вытекающих из подвалов. Даже ржавые почтовые ящики казались теми же самыми, только чуть более перекошенными. Всё здесь оставалось на своих местах, как будто время, задумавшись о чём-то важном, ненароком забыло этот угол, оставив его нетронутым среди водоворота перемен.
Антон замедлил шаг у пятого дома. Сердце заколотилось сильнее, будто предчувствуя что-то важное. В подъезде пахло горячим хлебом — или это память обманывала его, подсовывая знакомые образы? Здесь он однажды впервые поцеловал Ленку Пирогову, тайком, испуганно, с дыханием, сбившимся от волнения. (продолжение в статье)
– Оля, ну что ты сразу кипятишься? – Игорь отложил телефон и виновато посмотрел на жену. – Они же ненадолго. Просто зашли поздороваться.
Ольга сжала губы, сдерживая рвущиеся слова. Поздороваться? Это уже третий раз за неделю, когда родственники мужа, словно по расписанию, заявлялись аккурат к обеду. И, как всегда, без предупреждения и с пустыми руками. Она бросила взгляд на кухонный стол, где уже дымилась сковорода с жареной картошкой и шкворчали котлеты. Запах разносился по всей квартире, и, конечно, это был магнит для незваных гостей.
– Поздороваться, говоришь? – она скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – А почему тогда твоя тётя Света уже спрашивает, есть ли у нас сметана к пельменям? Пельменей, Игорь, у нас нет!
Игорь почесал затылок, его лицо, обычно спокойное и добродушное, теперь выражало лёгкую панику. Он знал, что Оля права, но сказать это вслух означало признать, что его родня действительно перегибает палку.
– Ну, они же не со зла, – пробормотал он, поднимаясь с дивана. – Я поговорю с ними, ладно?
– Поговоришь? – Ольга прищурилась. – Как в прошлый раз, когда ты пообещал тёте Свете, что мы испечём пирог к их следующему приходу? Или когда твой дядя Петя унёс половину нашего борща в контейнере, потому что «дома такого не готовят»?
Игорь открыл рот, но не нашёл, что ответить. Из кухни донёсся звонкий голос тёти Светы:
– Олечка, а у вас чай только в пакетиках? Заварного нет?
Ольга закатила глаза и, не говоря ни слова, направилась на кухню. Там уже хозяйничала тётя Света – полная женщина лет шестидесяти с ярко-рыжей чёлкой, которая, кажется, никогда не выходила из дома без своей любимой сумки в цветочек. Рядом сидел дядя Петя, её муж, лысоватый и вечно хмурый, но с аппетитом, который мог бы посоперничать с голодным медведем. На диване устроился их сын Коля, двадцатилетний парень, уткнувшийся в телефон, но чутко прислушивающийся к запахам из кухни.
– Светлана Ивановна, – начала Ольга, стараясь звучать вежливо, – мы не ждали гостей. Может, в следующий раз позвоните заранее?
Тётя Света всплеснула руками, её браслеты звякнули, как колокольчики.
– Ой, Олечка, да что ты! Мы же рядом были, по делам в вашем районе. Думаем, зайдём на минутку, как не заглянуть к родным?
– На минутку? – Ольга посмотрела на часы. – Вы уже час здесь. И я слышала, как вы спрашивали Игоря про ужин.
Дядя Петя откашлялся, не отрываясь от газеты, которую нашёл на столе.
– Ну, раз уж мы тут, Оля, может, на стол чего поставишь? Картошечка пахнет – закачаешься.
Ольга почувствовала, как щёки горят. Она повернулась к плите, чтобы не сорваться. Это был их дом, их еда, их жизнь. Но каждый раз, когда появлялась родня Игоря, она ощущала себя официанткой в бесплатной столовой.
Квартира на окраине Екатеринбурга была их с Игорем гордостью. Небольшая, но уютная двушка, купленная в ипотеку три года назад. Ольга сама выбирала обои с ненавязчивым цветочным узором, сама шила шторы, чтобы сэкономить. Каждый уголок здесь был пропитан их мечтами: о спокойных вечерах вдвоём, о будущем ребёнке, о маленьких семейных радостях. Но вместо этого их дом превратился в перевалочный пункт для родственников мужа, которые, кажется, решили, что раз Игорь и Оля теперь «хорошо устроились», то можно приходить в любой момент и требовать угощений.
Ольга нарезала хлеб, стараясь дышать глубже. Она вспомнила, как в прошлом месяце тётя Света утащила целую миску салата, заявив, что «дома такого не сделаешь». Или как дядя Петя однажды ушёл с их бутылкой кетчупа, потому что «у вас же ещё есть». А Коля? Коля вообще считал их холодильник своим личным складом, унося с собой йогурты и сыр, которые Ольга покупала для себя на работу.
– Оля, ты чего такая хмурая? – тётя Света заглянула ей через плечо. – Устала, поди? Ну ничего, я тебе помогу, сейчас картошку переложим…
– Не надо, – резко ответила Ольга, отодвигая сковороду. – Я сама.
Тётя Света поджала губы, но промолчала. В этот момент в кухню вошёл Игорь, неся тарелки.
– Всё, давайте садиться, – сказал он, стараясь разрядить обстановку. – Оля, ты молодец, такой запах!
Ольга бросила на него взгляд, полный немого укора. Молодец? За то, что в очередной раз кормит незваных гостей? Она поставила сковороду на стол, чувствуя, как внутри нарастает что-то тяжёлое, готовое вот-вот вырваться наружу.
За столом началась привычная суета. (продолжение в статье)