– Ань, ты не представляешь, что мне Лариса рассказала, – начал Сергей сразу с порога, снимая куртку. – Они с Игорем и Милой хотят приехать к нам на новоселье. Говорят, давно не были вместе всей семьёй. Я подумал, это отличная идея! Сделаем шашлыки, посидим, отпразднуем наконец-то наш новый дом.
Анна медленно повернулась к нему. Она уже знала, о чём пойдёт речь. Знала ещё до того, как Лариса позвонила и в своей привычной манере, не спрашивая, а словно ставя перед фактом, объявила: «Мы приедем в субботу, хорошо? Мила так хочет посмотреть ваш дом, и озеро рядом – просто мечта!»
– Сергей, – Анна постаралась говорить спокойно, – мы только переехали. Две недели назад. У нас до сих пор коробки в гостиной стоят. Я ещё не все шторы повесила. И у меня нет ни сил, ни желания устраивать большой праздник.
Сергей удивлённо поднял брови. Он поставил пакет на стол и подошёл ближе.
– Ну что ты, Ань. Это же не какой-то там банкет. Просто родственники. Мои родственники. Они хотят порадоваться за нас. И за тебя тоже.
– За меня? – Анна невольно усмехнулась. – Лариса звонила. Она уже всё решила. Приедут в пятницу вечером, останутся до воскресенья. Мила хочет спать в нашей спальне, потому что «вид на озеро лучше». Игорь будет изучать камин, Лариса – мою кухню. А я, видимо, должна всё это обслуживать. Готовить, убирать, развлекать. И всё это за свой счёт, в своём доме, в который я вложила все свои сбережения и последние пять лет жизни.
Сергей нахмурился. Он явно не ожидал такого отпора.
– Аня, ты преувеличиваешь. Они же не чужие люди. Это моя сестра, мой зять, моя племянница. Мы редко видимся. И потом… мы же теперь за городом. У нас большой дом. Место есть. Почему бы не поделиться?
Анна посмотрела на него долгим взглядом. Она любила этого человека. Правда любила. За доброту, за открытость, за то, как он умел радоваться мелочам. Но иногда его доброта становилась слепотой. А открытость – безграничной.
– Сергей, – она сделала шаг вперёд, – этот дом мы купили вместе. На наши общие деньги. Я отказалась от карьеры в городе, чтобы быть здесь с тобой. Я хотела тишины. Уюта. Нашего пространства. А не превращаться в бесплатную прислугу для твоих родственников, которые решили, что наш дом – это теперь филиал их дачи.
Сергей молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то похожее на растерянность. Он привык, что Анна всегда уступала. Всегда находила компромисс. Всегда улыбалась, даже когда внутри всё сжималось от усталости.
– Я не знал, что ты так это воспринимаешь, – наконец сказал он тихо. – Я думал… мы же семья.
– Мы – семья, – кивнула Анна. – Ты, я и, возможно, когда-нибудь наши дети. А твои родственники – это твоя семья. Не моя. Я их уважаю. Я готова принимать их в гости. Но не тогда, когда они приезжают без предупреждения, занимают наш дом, как отель, и ждут, что я буду бегать вокруг них с подносом.
Сергей сел на стул. Он провёл рукой по волосам – жест, который Анна знала слишком хорошо. Он так делал, когда не знал, что сказать.
– Лариса сказала, что ты была рада, – тихо произнёс он.
– Конечно, я была рада, – голос Анны дрогнул. – Потому что я не умею говорить «нет» твоим родственникам. Потому что потом ты будешь смотреть на меня с укором. Потому что я не хочу быть той женой, которая «не принимает семью мужа». Но я устала, Сергей. Устала притворяться, что мне всё это в радость.
В кухне повисла тишина. (продолжение в статье)
Даша нервно поглядывала на часы, пока машина медленно тащилась сквозь мартовские пробки. Восьмое марта — первый праздник, который ей предстояло встретить в доме свекрови после свадьбы с Андреем. За три месяца брака отношения с Еленой Викторовной оставались вежливо-прохладными, словно тонкая ледяная корка, которую никто не решался нарушить. В глубине души Даша тайно надеялась, что сегодняшний визит поможет растопить этот холод, подарив им возможность сблизиться.
– Может, стоило всё-таки купить орхидею? – мысленно перебирала она варианты подарков уже в сотый раз. – Духи вроде хорошие, французские, но вдруг у неё аллергия? Или цветы будут более уместными, более тонким знаком внимания?
В руках у неё была классика: коробка конфет, бутылка вина и флакон духов — всё, что принято дарить на праздник. К этому набору она добавила фотоальбом со свадебными снимками, который они с Андреем обещали показать его маме ещё два месяца назад, но всё как-то не доходили руки. Сегодня, казалось, подходящий момент, чтобы поделиться частичкой своей жизни и, возможно, найти общий язык.
Такси остановилось возле аккуратного кирпичного дома на окраине города. Дом выглядел ухоженным, с белыми рамами окон и аккуратным забором, который отделял его от весенней серости улицы.
– Приехали, – сообщил водитель, медленно открывая дверь.
Даша взглянула на часы: четыре часа дня. До назначенного времени оставалось сорок минут. Она слегка колебалась — стоит ли приезжать раньше, но решила, что такой жест может быть воспринят как проявление уважения и искреннего желания наладить отношения.
– Спасибо, – сказала она, расплатившись, и осторожно вышла из машины, поправляя складки нового платья. Ткань чуть шуршала под рукой, а прохладный мартовский воздух приятно обжигал лицо.
Мартовский воздух был свежим, но уже по-весеннему мягким. Снег во дворе почти растаял, только в тени забора лежали грязноватые сугробы, напоминая о недавно ушедшей зиме. Вокруг царила тишина, лишь время от времени доносился щебет птиц, предвестников тепла.
Даша подошла к калитке и нажала на кнопку звонка. Никто не ответил. Она подождала минуту и позвонила снова. Тишина осталась неизменной.
«Странно, – подумала она с тревогой. – Елена Викторовна говорила, что будет дома весь день». Сердце забилось быстрее, в груди возникло чувство лёгкого беспокойства.
Она потянула за ручку калитки, и к её удивлению та неожиданно легко поддалась. Даша нерешительно вошла во двор, чувствуя, как волнение нарастает. Она направилась к дому, стараясь не шуметь.
Подойдя к двери, она позвонила в звонок, но ответа не последовало. Тогда осторожно постучала, надеясь, что кто-то откроет. Тишина.
Даша достала телефон, чтобы позвонить свекрови, но обнаружила, что батарея разрядилась. Сердце сжалось от беспомощности.
«Наверное, она в саду», – решила она, стараясь не паниковать, и решила обойти дом по периметру.
Сзади дома была небольшая веранда. Дверь туда была приоткрыта, и Даша услышала голоса. Облегчённо выдохнув, она поняла, что хозяева дома здесь.
– Елена Викторовна! – позвала она, осторожно приближаясь. – Это Даша!
Голоса внезапно смолкли. Даша замедлила шаг, не желая казаться невоспитанной, врываясь без приглашения. Она уже собиралась позвать свекровь ещё раз, когда услышала её громкий голос, полный раздражения и боли:
– И ради этой девицы мой сын бросил Ирину? Не могу поверить, что он сделал такую глупость!
Даша застыла на месте, словно вкопанная. Кровь прилила к её щекам, сердце забилось учащённо. Она не хотела подслушивать, но и уйти сейчас не могла, словно невидимая сила удерживала её на месте.
– Лена, ну зачем ты так, – раздался другой женский голос, мягкий и спокойный, который Даша не смогла узнать. – Может, она и хорошая девочка.
– Хорошая? – фыркнула Елена Викторовна с явным пренебрежением. – Света, ты её видела? Ни образования приличного, ни манер. Работает в каком-то интернет-магазине. Семья самая обычная, без перспектив. А моему Андрюше нужна была достойная пара! Ирина – дочь Павла Сергеевича, между прочим. Ты представляешь, какие у них были перспективы?
– Но, видимо, он её любит, – с неуверенностью произнесла женщина, которую назвали Светой.
– Любит, – с горечью повторила свекровь. – Влюбился, как мальчишка. В эти глазки, в эти кудряшки. А что дальше? Любовь пройдёт, а что останется? Я тебе скажу — ничего! Эта девочка даже борщ нормальный сварить не может. На Новый год притащила какой-то салат с киноа. (продолжение в статье)
— Я тебя сейчас ударю, Андрей! — Ольга хлопнула ладонью по столу так, что чайная ложка выпрыгнула из кружки и звонко ударилась о ноутбук. — Ты вообще понимаешь, что ты наделал?
Он сидел, виновато глядя в пол, как школьник, которого застукали за списыванием. Только вот вместо тетради — его разблокированный телефон. А в нём — переписка с мамой. И не просто мамой, а Галиной Петровной — этой ходячей директивой в халате и с портретом Ленина в голове.
— "Ольга копит, но нам не говорит. У неё, похоже, больше миллиона. Ты с ней поговори, она ж твоя жена, а не чужая." — Она прочитала это сообщение вслух. Слово "копит" прозвучало так, будто речь шла о снарядах.
— Ну, я не хотел… просто… она спросила, как у нас с деньгами… Я и ляпнул, — промямлил Андрей, растирая виски.
— Ты ляпнул? Серьёзно? Андрей, у тебя рот без тормозов! Я шесть лет складывала эту подушку безопасности, пока ты кредитку Светке закрывал и на "новые зимние" Игорю кидал. Я даже отпуск себе два года не брала, чтобы накопить на квартиру. А теперь — что? Всё, можно делиться с кланом Петровичей?
— Оль, ну ты же знаешь, у мамы пенсия маленькая, Светка с Игорем ипотеку тянут…
— А я что — Промсвязьбанк? Я тоже тяну. Тебя тяну, Андрюш. И твою маму. И её "маленькую" пенсию в тридцать шесть тысяч. И Светку, которая "временно не работает", но ездит на маникюр раз в неделю, как на исповедь.
Андрей поднял руки, как будто она сейчас его ударит. Ольга и не собиралась. У неё язык, как скальпель — точнее всякой пощёчины.
— Ты хотя бы понял, как себя вёл? — спросила она, отдышавшись. — Молча слил мою финансовую жизнь маме. Маме! А потом удивляешься, почему я не рожаю, не беру отпуск и хожу с кругами под глазами.
Он встал, подошёл, попытался обнять.
— Не трогай, — отодвинулась она. — У меня ещё руки не остынули. А ты… знаешь, я думала, что ты хотя бы мужчина. А ты… семейный громоотвод. Кто крикнул — туда и молния. Я тебя предупреждала. Один раз. Второй. А теперь...
Она молча открыла ноутбук, зашла в приложение банка. Цифры на экране холодно блеснули: 1 416 200 рублей. Ни разу не тронутая сумма. Целый гарем свободных купюр, которые она копила на первый взнос.
— К себе. В реальность. Где я не должна бояться, что у меня из-под подушки вытащат то, что я сама туда положила. Без скандалов. Без истерик. Просто — всё. Завтра поищу квартиру.
Он шагнул за ней, как щенок за хозяйкой.
— Оля, ну ты чего… Я ж не хотел…
— А я вот хотела, Андрей. (продолжение в статье)
