С утра всё шло не так. Ольга проснулась с головной болью, обнаружила, что Рокси опять натоптала грязи по коридору, а кофе-машина, видимо, обиделась на неё за вчерашний вечер, когда она обошлась без кофе и с бутылкой вина.
Она вытерла стол салфеткой и мрачно уставилась в окно. Снизу, у подъезда, уже третий день крутилась машина, которую она раньше не видела. Серая «Крета» с облезлой антенной и каким-то знакомым силуэтом внутри.
Не параной, Ольга. Это не слежка. Просто твоя жизнь разваливается по графику — как новая серия «Санта-Барбары», только без рекламы и с настоящими слезами.
В 10:35 позвонила Тамара Васильевна.
— Доброе утро, Олечка. Ну, как ты? — голос у свекрови был масляный, как у хорошей буженины, которую она когда-то подсовывала Ольге на юбилеи.
— Живём. Вставили зубы, натянули улыбку, пошли на амбразуру, — Ольга вяло закатила глаза.
— Что ты так язвительно-то? Я просто хотела узнать, не передумала ли ты с квартирой на Комсомольской. Всё-таки, Алексею она нужнее. Он сын, Оля. Кровь от крови, а ты — извините, по доверию пришла.
Ольга взяла паузу. Молча, сжала кружку в руке.
— Вы, Тамара Васильевна, пока не начинайте. У меня утро только началось, голова болит, настроение на нуле, и всё, что мне сейчас нужно — это не ваша семейная бухгалтерия, а тишина.
— Ну что ты так? Я ж по-хорошему. У нас с Алексеем сейчас всё нестабильно. Бизнес упал, стройка стоит, а вы вот... живёте в центре, как королева. Он же эту квартиру вам сам оформил, по любви, но ведь любовь, знаешь, как доверенность — закончилась, срок вышел.
— Ага, доверенность. А потом — отзывали без моего ведома?
— Ну ты же вечно в своих командировках. Алексею надо где-то жить, ты вон — с собаками и языками, а он — мужик. Ему опора нужна. Женщина рядом. А не это всё...
— Какая женщина рядом, Тамара Васильевна? Вы про Иринку из их офиса, с которой он полгода втихаря мотается в Питер якобы «на закупки по бетону»? Так вы ещё и её готовы принять?
— Умная девочка. Тихая. Скромная. Не конфликтная. И, знаешь, всё делает по дому. Не то что ты, с твоими шпильками и английскими школами...
— Хватит, — резко бросила Ольга. — Мы с Алексеем не живём вместе уже два месяца. И квартиру эту купила я, а не он. По документам можешь проверить.
— Олечка, документы — это бумага. А вот кто кому был, и кто в кого душу вложил, это важнее.
— Тогда вложите душу в ипотеку. И душу отдайте банку, не мне. Я вам больше ничего не должна.
Тамара Васильевна всхлипнула. Настолько наигранно, что Ольга даже не удосужилась среагировать.
— Ну как тебе не стыдно? Он же твой муж! Ты ему как родная была! А теперь выставляешь из квартиры, как бомжа!
— Как бомжа? Он два года работал без регистрации, всю зарплату переводил «налом» себе на карту. Ни одного вклада в общую жизнь. Машину я купила, квартиру — я, бизнес мой. Даже Рокси я из приюта привела. И если вы так любите справедливость — начнём её с нотариуса.
Свекровь повисла на линии. Ольга слышала, как на том конце дышит тяжело, будто копает грядку, а не ведёт переговоры. (продолжение в статье)
— Мне сын сказал, что тебе достался домик в деревне? — спросила Зоя Николаевна у Валентины.
Обычно свекровь разговаривала мягко со своей невесткой, но в этот раз её голос был жёстким, словно она учитель, а Валентина — ученица, что не выучила урок и теперь стояла перед доской, не зная, что делать. Её бабушка Галина Степановна умерла ещё полгода назад, когда составляла наследство, сразу же всех предупредила, что дом отойдёт к внучке. Тётка немного поворчала, но спорить не стала, впрочем, как и её брат — ему до дома в деревне не было никакого дела. В наследство Валентина вступила всего неделю назад, что делать с домиком она пока не знала и решила: пусть постоит, в конце концов, это память о бабушке. Дом большой, стоит на пригорке, с одной стороны улица, а в низине протекает ручей, поэтому огород бабушки тянулся метров на сто. Обычно она засаживала его картошкой, а осенью за пару бутылок водки нанимала рабочих, и те выкапывали картошку — это была хорошая прибавка к пенсии.
— Да, получила, — не стала отнекиваться Валентина.
Несколько секунд свекровь сидела молча, словно ожидая, что скажет невестка, но женщина молчала.
— Нет, я не буду пока продавать, пусть до весны постоит.
— Ты ведь там жить не будешь, верно? — тоном строгого учителя спросила Зоя Николаевна. В ответ невестка кивнула головой. — Тогда продавай, дому требуется хозяин, начнёт разваливаться и упадёт в цене.
— Я решила не трогать его, — не понимая, чего хочет от неё свекровь, ответила Валентина.
— Продашь, а деньги отдашь за квартиру, — и Зоя Николаевна развела руки в стороны, говоря тем самым, что именно за эту квартиру.
Данное предложение молодую женщину удивило. Свекровь сама предложила своему сыну жить в этой квартире, она ей тоже досталась по наследству от отца, который уже пять лет как скончался. Раньше здесь были квартиранты, но после того как сын женился, она решила передать её в его пользование.
Валентина любила своего мужа, но сейчас решать вопрос со своей единственной недвижимостью она не хотела и ещё раз повторила свекрови, что этот вопрос останется открытым до весны.
Читайте: — Открывайте! — орала старшая дочь, узнав, что старая мать отписала дом на внучку
Не добившись своего, Зоя Николаевна вечером решила поговорить со своим сыном, позвонила ему и пригласила прийти к ней домой — не хотела, чтобы в этот момент присутствовала невестка.
— Она живёт в моей квартире, — недовольно произнесла Зоя Николаевна, — в моей!
Несмотря на то, что мать обещала переписать квартиру на сына, она этого так и не сделала, поэтому Юрий не понял возмущение матери.
— В моей квартире, — ещё раз повторила женщина. — А эта квартира стоит денег, а у твоей жены они есть. И странно, что она не хочет компенсировать стоимость квартиры. А ведь она твоя жена, а ты, хочу напомнить тебе, её муж. Поэтому разберись с ней, поговори на своём языке и объясни, что надо бы заплатить за квартиру.
Зоя Николаевна буквально на пальцах объяснила сыну, почему это необходимо сделать, поэтому он решил всё обдумать и выбрать подходящий момент поговорить с Валентиной.
Предложение матери его смущало, но с другой стороны он согласился с ней: ведь жена действительно теперь жила в этой квартире, а если есть деньги, то почему бы и не компенсировать часть её стоимости. На следующий день он купил жене цветы. Валентина обрадовалась — ей вообще крайне редко кто-то дарил их, обычно покупала сама, не дожидаясь, пока это сделает кто-то из поклонников. Когда они ужинали, Юрий произнёс:
— А почему ты не хочешь продать свой дом? Ведь это было бы здорово и деньги вложить в квартиру.
— В какую? — спросила его молодая женщина.
— В эту, — и Юрий, как его мать, развёл руки в стороны.
— А что с ней не так? Она в залоге или её надо выкупить? — Валентине не нравилось то, что родственники мужа уцепились за её наследство, в то время как её собственная мать, наоборот, советовала не продавать дом.
— Ну как же, — Юрий вопросительно посмотрел жене в глаза. — На эту квартиру работала моя бабушка и дедушка, да и мама, похоже, тоже. Это же деньги, и всё стоит.
— Понимаю, а я при чём?
— Ну как же, у тебя дом, его можно продать и компенсировать матери стоимость этой квартиры.
С одной стороны, это выглядело логично.
— А ты сколько вложил в эту квартиру? — поинтересовалась Валентина у своего мужа. (продолжение в статье)
— Боюсь разведутся, что я тогда делать буду? Опять этот ужас терпеть? — вопрошала Юлия Дмитриевна свою подругу Валю.
— Тебе ж она никогда не нравилась, Ася-то, чего бояться…
— Золотая девочка, сыну повезло с ней, — проговорила пожилая женщина и смахнула слезу.
Валентина Сергеевна, с немым вопросом в глазах посмотрела на Юлию Дмитриевну. Ещё недавно она своими ушами слышала, как подруга «поливала грязью» невестку, не стесняясь в выражениях. А тут вдруг такие заявления…
— Сейчас я тебе всё объясню, — сказала Юлия Дмитриевна и расстроенно шмыгнула носом.
***
— Моя-то Иришка и готовит божественно, и стирает и убирает, и гладить успевает, а у вас эта стопка белья, вижу, вторую неделю лежит, уж запылилась наверное… Не очень чисто у вас дома, либо солнце так светит, не пойму, пыль прямо в воздухе летает. Может полотенчики сменить в ванной? От старых тряпок, говорят, самая пыль. Сейчас этого добра навалом везде, хочешь, домой даже привезут. Чего не закажете новые? Тюль на кухне тоже серый какой-то от того что грязный или просто он такого цвета? Раньше как хорошо, тюль был кипенно-белый, а сейчас наделали странных цветов «пыльная роза» например… Ха-ха, пыльная, смешно! — произнесла Юлия Дмитриевна и засмеялась. — А унитаз — лицо хозяйки, да! Так говорят, не смейся Матвей! А у вас он старый. Поди, не отмывается уже? Или просто редко моете? Иришка-то бывает, придёт с учёбы и давай намывать, начищать, потому чистота у нас. Мне некогда убираться, да и сил нет. Но вы-то оба молодые! Грех грязь разводить.
— Мама! — укорил Юлию Дмитриевну сын Матвей.
— Ну, то есть, я хочу сказать, что Ириша моя молодец, ведь правда же? — она заискивающе посмотрела на невестку и сына. — И Ася тоже молодец, просто… Ну каждый живёт, как умеет, хотя будущее для сына я представляла несколько иначе, однако судьба-злодейка она…
Свекровь всё тараторила, тараторила, а Ася сдерживалась из последних сил, чтобы не наговорить ей гадостей. Каждый раз одно и то же. (продолжение в статье)
