– Фая, ну что ты начинаешь? – Сергей устало потёр виски, бросив взгляд на заваленный бумагами кухонный стол. – Никто не спорит, что квартира твоя. Просто мама считает, что раз мы семья, то и делиться надо по-семейному.
Фаина сжала губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Это после того, как его родственники три года не вспоминали о тёте Лиде, пока та не умерла и не оставила ей, Фаине, свою двухкомнатную квартиру в центре города?
– По-семейному? – переспросила она. – Это когда твоя мама звонит мне посреди ночи и требует, чтобы я «не жадничала»? Или, когда твоя сестра уже прикидывает, как будет сдавать эту квартиру, даже не спросив меня?
Сергей вздохнул, отодвинул стул и сел, словно собираясь с силами для долгого разговора. Его лицо, обычно такое открытое и доброе, сейчас было напряжённым, с тёмными кругами под глазами.
– Они просто переживают, – тихо сказал он. – Мама говорит, что Лида была ей как сестра, а Лена… ну, у неё двое детей, им бы эти деньги не помешали.
Фаина замерла, не веря своим ушам.
– Переживают? – её голос сорвался на повышенный тон. – Серьёзно, Серёж? А где они были, когда я тётю в больницу возила? Когда лекарства на свои деньги покупала, потому что её пенсии не хватало? Где была твоя мама, когда я ночами сидела у Лиды, пока она задыхалась от астмы?
Сергей опустил глаза, и Фаина поняла, что попала в точку. Но вместо облегчения она почувствовала лишь горький осадок. Её муж, человек, которого она любила больше жизни, сейчас смотрел на неё так, будто она – жадная, мелочная склочница, а не женщина, защищающая то, что ей дорого.
Квартира была для Фаины не просто квадратными метрами. Это был дом её детства, куда она приходила к тёте Лиде каждое лето. Старый сервант с потёртой полировкой, запах ванили от её фирменных пирогов, потрёпанные книги на полках – всё это было частью её души. Тётя Лида, младшая сестра её покойной матери, заменила ей семью, когда родителей не стало. Она учила Фаину вязать, рассказывала истории о молодости, смеялась над её первыми влюблённостями. И когда три года назад у Лиды начались проблемы со здоровьем, Фаина, не раздумывая, взяла на себя заботу о ней.
Теперь, стоя в их с Сергеем тесной съёмной однушке, Фаина смотрела на мужа и пыталась понять, как они дошли до этого. Они поженились пять лет назад, и всё казалось идеальным: Сергей с его добродушной улыбкой, их мечты о детях, о своём уютном уголке. Но после смерти тёти Лиды, когда нотариус огласил завещание, всё изменилось.
– Фая, – Сергей попытался взять её за руку, но она отстранилась. – Я же не против тебя. Просто… мама расстроена, Лена тоже. Они считают, что ты могла бы поделиться.
– Поделиться? – Фаина резко повернулась к нему. – Это не торт, Серёжа, чтобы резать на куски! Это квартира, которую тётя оставила мне. Мне, а не твоей маме или сестре. И я не обязана никому ничего объяснять!
Сергей молчал, и в этой тишине Фаина услышала, как тикают старые настенные часы – подарок тёти Лиды на их свадьбу. Она вдруг вспомнила, как тётя, уже слабая, с трудом держащая ложку, говорила ей: «Фая, ты береги эту квартиру. Это твой дом. Твой и твоей семьи». Тогда Фаина подумала, что Лида имеет в виду её будущих детей, а не родственников мужа, которые теперь, как стервятники, кружили над наследством.
– Я поговорю с ними, – наконец сказал Сергей, но в его голосе не было уверенности. – Мама просто… она привыкла, что всё общее. У них в семье так было.
– А у меня в семье, – Фаина сделала акцент на слове «моей», – было по-другому. И тётя Лида знала, почему оставила квартиру мне.
Разговор прервал звонок в дверь. Фаина вздрогнула – она никого не ждала. Сергей поднялся, бросив на неё виноватый взгляд.
– Это, наверное, Лена, – пробормотал он. – Сказала, что заедет обсудить что-то.
– Обсудить? – Фаина почувствовала, как кровь прилила к лицу. – Ты серьёзно? Ты позвал её, даже не предупредив меня?
Не дожидаясь ответа, она прошла в прихожую и распахнула дверь. На пороге стояла Лена, сестра Сергея, с натянутой улыбкой и пакетом яблок в руках. За ней маячила её дочь, шестилетняя Катя, теребящая подол платья.
– Привет, Фая, – Лена шагнула вперёд, словно её и звать не надо было. – Я тут фрукты привезла, подумала, поболтаем.
Фаина сжала кулаки, но заставила себя улыбнуться.
– Заходи, – сказала она, хотя внутри всё кричало: «Убирайся!»
Лена устроилась на кухне, словно у себя дома, поставив пакет с яблоками на стол. Катя тут же схватила одно и принялась грызть, не спрашивая разрешения. Фаина заметила, как Сергей неловко кашлянул, но ничего не сказал.
– Ну, как дела? – Лена посмотрела на Фаину с таким видом, будто они лучшие подруги. – Слышала, ты теперь наследница. Поздравляю!
Фаина напряглась. Она знала этот тон – сладкий, с еле уловимой язвительностью.
– Спасибо, – коротко ответила она, наливая чай, чтобы занять руки. – Это… неожиданно было.
– Да уж, – Лена хмыкнула, откидываясь на спинку стула. – Тётя Лида, конечно, удивила. Мы-то думали, она всё маме оставит. Они же с ней как сёстры были.
Фаина поставила чайник на плиту с чуть большим усилием, чем нужно.
– Как сёстры? – переспросила она, не оборачиваясь. – Странно, Лен. Я что-то не припомню, чтобы твоя мама часто навещала Лиду. Или хотя бы звонила.
Лена замялась, но быстро нашлась:
– Ну, знаешь, у мамы здоровье не то, чтобы по больницам мотаться. А я с детьми, сама понимаешь, не до визитов. (продолжение в статье)
– Тань, хватит уже эту пластинку крутить, – Максим отодвинул чашку на край стола, его голос звучал напряжённо.
– А ты мне не указывай, – Таня повернулась к нему от плиты, где чистила картошку для салата. – Я что, не права? Мать твоя дом продала, так пусть хоть Новый год устроит по-человечески.
– Это её деньги, – Максим пытался говорить спокойно. – Она сама решает, на что их тратить.
– Ага, сама, – Таня бросила нож на доску. – И решила, что её сын с семьёй могут и дальше вариться в собственном соку. Она хоть раз спросила, как мы тут живём?
Максим, не отвечая, шумно выдохнул и поправил стоящий на столе стакан.
– Тань, мы с тобой взрослые люди. У нас всё в порядке. И хватит маму обсуждать.
– В порядке? – Таня прищурилась. – Это по-твоему в порядке? Я на двух работах, чтобы хоть как-то свести концы с концами, а ты...
– Я тоже работаю, – Максим резко встал, опёрся руками на стол и посмотрел ей прямо в глаза. – Не надо делать вид, что я бездельник.
– Да ты даже поговорить с матерью своей не можешь! – Таня не сдержала язвительного тона. – Только и твердишь, что «это её деньги». А кто кредиты платит? Кто ребёнка одевает?
Лиза, сидевшая за столом с планшетом, подняла глаза и замерла.
– Мам, пап, а вы чего опять ссоритесь?
Таня быстро сгладила выражение лица и обернулась к дочери.
– Лизонька, всё хорошо. Просто разговариваем.
– Разговариваем, ага, – пробормотал Максим, садясь обратно на стул.
– Мам, пап, а мы ёлку будем украшать? – спросила Лиза, осторожно наблюдая за родителями.
– Скоро, милая, – ответила Таня мягче. – Дай нам чуть-чуть времени.
Лиза кивнула и снова уткнулась в планшет, явно стараясь не вмешиваться.
Таня вернулась к нарезке картошки, но её движения стали резче.
– Вот ты сидишь и молчишь, – сказала она, не глядя на мужа.
– А что я должен сказать? – Максим сцепил пальцы перед собой. – Ты хочешь, чтобы я пошёл и потребовал у мамы денег?
– Да. Именно этого я хочу, – Таня повернулась к нему, уперев руки в бока. – Или тебе легче всё на меня свалить?
– Это смешно, – он вздохнул, потёр лоб. – Мы справляемся сами. У нас есть всё, что нужно.
– Ага, всё, – она усмехнулась. (продолжение в статье)
— Вы с ума сошли! Тут вам не магазин! У ребёнка и так психологическая травма. Идите себе.
— Я увидеться с ним хотел.
— Нет.
Борис хотел ещё что-то сказать, но взглянув на сердитое лицо женщины, вздохнул и пошёл прочь. Теперь уже слишком поздно. Ничего не исправить. Но он хотя бы попытался, исполнил последнюю просьбу жены.
***
Борис и Аня поженились по большой любви. Жили дружно, но, как обычно и бывает, нашлась в этой бочке мёда ложка дёгтя. Сначала супруги о ней не знали и не догадывались, а потом пришло время и узнали…
— Аня снова потеряла ребёнка. Ничего не получается. Мы так надеялись!
— Какие ваши годы, сынок! Всё будет. Две неудачи — это ещё не приговор, — уговаривала Бориса мать.
Сын зашёл к матери после работы. Аня находилась в больнице, приходила в себя. Ещё вчера вечером они были счастливы. Смеялись, шутили и строили планы на будущее. А потом у неё началось внезапное кровотечение. Вызвали скорую и Аню увезли в больницу. Срок уже был не маленький, четыре месяца, потому последствия могли быть серьёзными. Но всё обошлось. Хотя… Они снова потеряли ребёнка.
Это была уже вторая попытка. Первая тоже закончилась неудачей: «замершая беременность» на сроке восемь недель. Аня тогда горевала, но не так сильно, как сейчас. Она ещё надеялась. А вчера и сегодня она так безутешно плакала в трубку телефона, что Борис готов был, что угодно отдать, лишь бы утешить жену. Не в силах возвращаться в пустой дом без Ани он поехал к матери.
— Боря. Перестань. Всё наладится. Врач ведь ничего ужасного не говорит. Ты же мне сам рассказывал, что патологии нет… Всё бывает, — уговаривала сына Лариса Михайловна.
— Ну не два же раза подряд! Сначала вообще ничего не получалось, пролечились вроде. Так теперь другие причины. Три года маемся! Как будто бы нельзя нам детей! Как будто бы всё против этого складывается. Мы уже и так ничего не покупали для будущего ребёнка, чтобы не сглазить. И Аня о беременности никому не рассказывала…
— Знаешь, — тихо сказала мать. — Есть один способ. Чтобы в такой ситуации, как ваша, зачать и родить малыша, надо сначала взять в семью приёмного. Спасти несчастную душу. И Бог ребёночком наградит. Да. Так всегда выходит.
— Мам! Ну что за чушь! — воскликнул Борис и, поднявшись с кресла, прошёл в прихожую и начал собираться домой. — Какого приёмного?
— Такого! Из детского дома, — пояснила мать и тоже поднялась с кресла, чтобы проводить сына. — А вы всё же подумайте. Люди не зря говорят. Авось да поможет.
Борис разочарованно махнул рукой и, поцеловав мать в щёку, вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Лариса Михайловна покачала головой, тяжело вздохнула, открыла дверь обратно, посмотрела, как сын зашёл в лифт, и только после этого уже окончательно закрыла дверь на замок.
Она тоже переживала. Борис хороший парень вырос, Анечка — умница. Вот почему так? Не даёт Господь ребёнка. (продолжение в статье)
