— Ты Вадиму хоть не говорила, сколько зарабатываешь? — полюбопытствовала Галина, помешивая ложечкой в чашке.
Людмила задумчиво посмотрела в окно.
— Даже не знаю, — растерянно ответила она.
— И не говори! — тут же посоветовала Галина, энергично жестикулируя. — Мужики они такие собственники, считают, что на вершине эволюции. А мы, женщины, где-то там внизу — самки, которых надо украшать, выгуливать и укладывать в постель.
Людмила хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Да-да, именно так, — продолжила подруга, поправляя выбившуюся прядь волос. — Вот мой Витька, ты же его знаешь, тот ещё собственник. Я ему тут недавно подарила приставку к компьютеру, радовался как ребёнок, а потом, наверное, целых два дня спрашивал, откуда взяла деньги. Ну вот какое ему дело, где я взяла, заработала? Так нет же, — Галина назидательно подняла палец кверху. — Поэтому мужикам не надо говорить, сколько ты зарабатываешь, особенно если больше. Это ущемляет их!
Людмила, аккуратно составляя чашки на поднос, была не согласна. В конце концов, времена меняются. Это раньше женщины выполняли грязную и дешёвую работу, но со временем взгляд на женский труд изменился, и мужчины удивились, что оказывается женщина не глупее их, а во многих случаях намного умнее. Но самолюбие действительно никуда не делось — мужчине хочется быть на вершине эволюции.
— Не говори! — ещё раз повторила Галина, собирая крошки со стола. — Чем меньше твой Вадик знает, тем спокойнее будешь спать.
На кухне повисла тишина, нарушаемая только шумом проезжающих за окном машин.
Людмила вот уже третий год работала программистом на одну компанию, что была зарегистрирована на Кипре. Сказать, что она талантливый программист, навряд ли можно, но у неё была хватка, великолепная память и прекрасные навыки. Да и не стоит забывать, что ей нравилось программирование — это иной мир: кто-то любит писать книги, кто-то их читает, а кто-то программирует. Можно сказать, что это китайская грамота, но благодаря этому её станки где-то там в Белграде, а может быть в Южной Корее — она не знала — работают, выполняют задачу, поставленную ею. И за эту работу она получала весьма неплохо по сравнению с её друзьями — в шесть, а может быть даже и в десять раз больше.
Все деньги, которые Людмила зарабатывала, вкладывала в квартиру. Часть денег вложила мать, часть — отец, но этого оказалось мало. Пришлось занять что-то у друзей, а что-то даже в банке. Людмила прикинула, что если такими темпами, то года через два она полностью перекроет свои долги. А теперь, чтобы не жить в пустой квартире, она решила сделать ремонт.
Жить в одиночестве Людмила не умела. Наверное, впервые она влюбилась в третьем классе, и вот, кстати, его тоже звали Витей — пухленький мальчишка, вечно со ссадинами на коленках, но она его полюбила. Потом был Олег, Жора, Сёмка, Васька и ещё с десяток парней. Но это не означает, что она с ними ныряла в постель, нет-нет, это было уже только потом, когда поступила в институт. А так это была духовная любовь.
И вот наконец на горизонте появился Вадим, познакомилась с ним на конференции по кибербезопасности. Толковый, скромный, но главное — симпатичный малый. Даже не заметила, как влюбилась, а после того, как он сделал ей предложение, через месяц расписались.
Свадьбу отметили скромную. В конце концов, Жанна Анатольевна, мама Людмилы, зарабатывала немного, да и Елена Николаевна, свекровь, также жила скромно, поэтому выкидывать деньги на один вечер они не стали — зачем пускать пыль в глаза? Их свадьба была великолепной.
📖 Слушайте АУДИОкниги (фантастика)
На следующий день после того, как Людмила стала женой, к ней подсел Вадим.
— Ну что, сколько твои дали? — поинтересовался он.
Она сразу же догадалась, о чём он её спросил. Родственники Людмилы, кто в конверте, кто на отдельный счёт, перевели пусть маленькие, но финансовые подарки, и это было правильно — зачем покупать то, что может в дальнейшем не пригодиться, а молодожёнам нужны деньги.
— Миллион двести, — ответила Людмила своему мужу.
Вадима брови поднялись кверху, он на секунду задумался. "Вот блин", — произнёс мужчина про себя.
— У меня примерно столько же, — ответил он жене, уж как-то не хотелось говорить, что его родственники зажмотились.
— Пусть останется у тебя, — предложила Людмила своему мужу. — А я тогда свои вложу в квартиру. Ты же не против?
— Конечно же нет, — с облегчением в голосе произнёс Вадим, радуясь, что жена не предложила объединить деньги.
После того как молодожёны переехали в новую квартиру, Вадим привёл в неё свою мать и сестру Ларису.
— А они у неё богатые, — это был не вопрос, а утверждение, произнесла Елена Николаевна, имея в виду родственников невестки, которые сбросились и, как по словам её сына, купили ей квартиру.
Женщина зашла на кухню, но там, кроме стола, плиты и раковины, ничего не было.
— Купим, — успокоил её Вадим. — Зато идём, мам, покажу тебе.
Женщина последовала за сыном. Когда же она зашла в спальню, охнула — это была единственная комната, в которой было всё: кровать, кондиционер, шторы, жалюзи, стол, пуфики, шкафы для одежды, красивый торшер и мягкое кресло.
— По-царски! — восхитилась Елена Николаевна.
Лариса, что зашла следом, сразу же села на кровать и чуть попрыгала.
— Не скрипит, — удовлетворённо произнесла и с хитринкой посмотрела на своего брата.
— А в той комнате что? — Елена Николаевна вышла и пошла в третью комнату. Открыв её, она невольно присвистнула — там было пусто.
— Это будет кабинет или для гостей, ещё не решили.
Свекровь была довольна: квартира огромная, большие окна, высокие потолки, светло, тихий двор. Ей стало даже завидно, что у сына такая квартира, а она всё ещё ютится в старой хрущёвке.
В дверь позвонили, и Вадим, как хозяин, пошёл открывать.
— Это мы! — раздался радостный голос свояченицы.
— Заждался! — воскликнула Людмила и, подойдя к мужу, поцеловала его в губки.
— Прекрати! — одёрнула Нина свою сестру.
— О, ты не один! — Людмила вошла в зал и поздоровалась со своей свекровью, а затем золовкой.
Елена Николаевна поприветствовала невестку, а после оценивающим взглядом стала рассматривать тёмно-фиолетовый костюм.
— Что-то я раньше у тебя его не замечала, — произнесла она с любопытством.
— А мы сегодня его купили! — вместо Людмилы сказала свояченица. — Правда красивый?
К Людмиле подошла золовка, она прикоснулась к ткани, обошла Людмилу и, вздохнув, произнесла:
— Красивый. (продолжение в статье)
— Пётр сказал, что ты опять не придёшь на мой юбилей, — голос свекрови по телефону звучал обиженно и в то же время торжествующе. — Надя, милая, я понимаю, работа важна, но семья же важнее!
Надежда замерла с телефоном у уха. Кровь прилила к щекам. Она стояла на кухне своей квартиры, в руке держала половник, готовясь разлить суп по тарелкам. За столом сидел Пётр, уткнувшийся в телефон. Он даже не поднял головы.
— Галина Павловна, я никогда не говорила, что не приду. Наоборот, я уже купила вам подарок и заказала торт в той кондитерской, которую вы любите.
В трубке повисла пауза. Потом свекровь вздохнула так тяжело, словно на её плечи взвалили непосильную ношу.
— Ну что ты, дорогая. Пётр мне всё рассказал. Что у тебя важное совещание, что начальство требует. Я не обижаюсь, правда. Просто... родственники спрашивают, почему невестка вечно отсутствует на семейных праздниках. Неудобно как-то объяснять.
Надежда медленно повернулась к мужу. Пётр продолжал листать ленту в социальной сети, делая вид, что не слышит разговора. На его лице играла едва заметная улыбка.
— Пётр, — позвала она, стараясь говорить спокойно. — Твоя мама говорит, что ты сказал ей, будто я не приду на юбилей.
Он нехотя оторвался от экрана, пожал плечами.
— Ну, ты же сама вчера говорила, что на работе аврал. Я подумал, лучше сразу предупредить маму, чтобы она не расстраивалась в последний момент.
— Я говорила, что аврал будет через две недели. Юбилей в эту субботу.
— А, ну значит, я перепутал, — он снова уткнулся в телефон. — Мам, всё в порядке, Надя придёт.
Но Галина Павловна уже повесила трубку. Надежда стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Это был не первый раз. За три года брака подобные "недопонимания" случались с завидной регулярностью. Свекровь всегда оказывалась в курсе каких-то странных подробностей их семейной жизни, которые выставляли Надю не в лучшем свете.
То Пётр "случайно" рассказывал матери, что Надя не умеет готовить борщ по семейному рецепту, хотя она никогда и не пыталась его готовить — просто не любила свёклу. То сообщал, что невестка отказывается рожать детей, хотя они просто решили подождать, пока выплатят ипотеку. То передавал матери, что Надя запрещает ему помогать родителям деньгами, хотя она лишь предложила составить семейный бюджет, чтобы понимать, на что уходят их общие средства.
Каждый раз Пётр извинялся, говорил, что его неправильно поняли, что он имел в виду совсем другое. Надежда верила, прощала, старалась наладить отношения со свекровью. Но Галина Павловна смотрела на неё с плохо скрываемым торжеством победителя и продолжала при каждом удобном случае вставлять шпильки.
— Надя варит кофе совсем не так, как ты любишь, — говорила свекровь сыну при ней. — Помнишь, я всегда добавляла корицу?
— Наша Надя, конечно, современная женщина, карьеристка, — вздыхала она на семейных ужинах. — Не то что мы в своё время. Мы семью на первое место ставили.
— Бедный мой мальчик, — причитала Галина Павловна, обнимая Петра при встрече. — Совсем исхудал. Видно, дома не кормят как следует.
И каждый раз Пётр молчал. Не защищал жену, не возражал матери. Только неловко пожимал плечами и переводил разговор на другую тему.
В субботу они приехали на юбилей. (продолжение в статье)
