— Твоя мать звонила насчёт дачи бабушки, — Анна поставила чашку кофе на стол так резко, что несколько капель выплеснулось на скатерть.
Дмитрий оторвался от телефона и посмотрел на жену. По её напряжённым плечам и сжатым губам он понял — разговор предстоит непростой.
— И что она хотела? — осторожно спросил он, хотя уже догадывался о причине звонка.
— Говорит, что имеет право на половину! Представляешь? — Анна села напротив мужа. — Бабушка Зина оставила эту дачу конкретно мне, в завещании всё чётко прописано! А твоя мать теперь заявляет, что раз мы в браке, то это общее имущество семьи!
Дмитрий потёр переносицу. Последние три месяца, с тех пор как умерла бабушка Анны, тема наследства висела между ними тяжёлым грузом. Зинаида Петровна, бабушка Анны, оставила внучке небольшую, но уютную дачу в сорока километрах от города. Место было не просто участком земли — там Анна провела всё детство, каждое лето помогая бабушке с огородом и слушая её истории.
— Аня, может, стоит поговорить с мамой спокойно? — предложил Дмитрий. — Она просто волнуется за нас, хочет помочь...
— Помочь? — Анна недоверчиво фыркнула. — Твоя мать никогда не интересовалась этой дачей, пока не узнала, что участок теперь стоит приличных денег из-за новой трассы рядом!
В дверь позвонили. Анна и Дмитрий переглянулись — гостей они не ждали. Дмитрий пошёл открывать и через секунду в квартиру ворвалась Галина Владимировна — его мать.
— Здравствуйте, дети! — она прошла в комнату, не дожидаясь приглашения. — Анечка, нам нужно серьёзно поговорить!
Анна внутренне напряглась. Галина Владимировна редко приходила к ним без предупреждения, и уж точно не для дружеских визитов. С самого начала их брака с Дмитрием свекровь держалась отстранённо, изредка отпуская колкие замечания о том, что её сын мог бы найти девушку получше.
— О чём поговорить, Галина Владимировна? — Анна старалась сохранять нейтральный тон.
— О даче, разумеется! — свекровь села на диван, даже не сняв пальто. — Я консультировалась с юристом. Поскольку вы с Димой в браке, любое имущество, полученное в браке, считается совместным. А значит, мой сын имеет право на половину!
— Это наследство! — возразила Анна. — По закону наследство не является совместно нажитым имуществом!
Галина Владимировна улыбнулась — холодно и расчётливо.
— Милочка, ты же не юрист! А мой знакомый адвокат сказал, что есть нюансы! Например, если вы будете делать там ремонт на общие деньги, дача автоматически станет совместной собственностью!
— Мы не собираемся делать там ремонт! — Анна почувствовала, как начинают гореть щёки.
— Как это не собираетесь? — удивилась Галина Владимировна. — Дача же в ужасном состоянии! Крыша течёт, забор покосился... Дима мне рассказывал!
Анна бросила взгляд на мужа. Дмитрий смотрел в пол, избегая её взгляда.
— Ты рассказывал своей матери о состоянии дачи? — тихо спросила она.
— Ну... Мама спрашивала... — пробормотал он.
— Конечно, спрашивала! — подхватила Галина Владимировна. — Я же переживаю за вас! И вообще, Анечка, подумай сама — разве справедливо, что в семье у одного есть недвижимость, а у другого нет?
— У Димы есть квартира от его отца! — напомнила Анна.
— Которую он сдаёт, и эти деньги идут в ваш общий бюджет! — парировала свекровь. — А твоя дача просто стоит и разрушается!
Анна встала, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Галина Владимировна, эта дача — память о моей бабушке! Я не собираюсь её продавать или делить!
— Никто и не говорит о продаже! — свекровь тоже поднялась. (продолжение в статье)
– Леночка, как ты можешь так говорить? – голос отца в трубке дрогнул, словно он пытался зацепиться за остатки её терпения. – Мы же семья, должны помогать друг другу…
Лена сжала телефон так, что пальцы побелели. Она стояла на балконе своей съёмной квартиры, глядя на серые панельки, утопающие в осеннем тумане. Внизу, во дворе, дети гоняли мяч, их крики эхом отдавались от стен. А в её голове крутился один и тот же вопрос: как они посмели? После всего, что было, после всех этих лет – звонить и требовать, будто ничего не случилось.
– Пап, – Лена старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал, – ты помнишь, что сказал мне два года назад? Что я «неблагодарная», что «не заслужила». А теперь, когда вам нужна помощь, я вдруг снова дочь?
В трубке повисла тишина. Лена представила, как отец, сидя в своём старом кресле, теребит край клетчатого пледа – его привычка, когда он не знает, что ответить.
– Мы с мамой старые, Лен, – наконец выдавил он. – Пенсия маленькая, здоровье не то. Нам нужна поддержка.
– Поддержка? – Лена горько усмехнулась, чувствуя, как в груди разгорается знакомая обида. – А где была ваша поддержка, когда я ночами учила лекции, чтобы поступить в институт? Или, когда я работала на двух работах, чтобы оплатить себе жильё? А где была ваша поддержка, когда вы с мамой решили, что всё имущество достанется Сашке?
Она замолчала, переводя дыхание. Два года назад эти слова – «всё Сашке» – раскололи её мир. Родители, которых она считала самыми близкими людьми, объявили, что квартира бабушки, дача и даже старенькая «Волга» отца отойдут её младшему брату. Лена, по их словам, «и так справится», потому что «она сильная». А Саша? Саша – безответственный, вечно влипающий в неприятности, получил всё. Просто потому, что он – сын.
– Лен, не начинай, – голос отца стал твёрже. – Ты же знаешь, почему мы так решили. Саша… он другой. Ему нужна помощь.
– А мне, значит, не нужна? – Лена почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но смахнула их резким движением. – Ладно, пап. Чего вы хотите?
– Мама в больнице, – тихо сказал отец. – Операция на сердце. Денег не хватает. Мы подумали… может, ты поможешь?
Лена прикрыла глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу балконной двери. Операция. Мама. Конечно, они знали, как её зацепить. Знали, что она не сможет просто бросить трубку.
– Я подумаю, – выдавила она. – Позвоню завтра.
Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа, и медленно сползла по стене на пол. Лена сидела, обхватив колени, и пыталась понять, как её жизнь дошла до такого.
Два года назад всё было иначе. Лена тогда ещё жила с родителями в их старой трёхкомнатной квартире на окраине Екатеринбурга. Квартира была пропитана запахами маминых пирогов, папиного одеколона и старых книг, которые Лена любила перечитывать. Она только-только получила повышение в своей бухгалтерской фирме, начала откладывать на собственное жильё. Мечтала о небольшой студии в центре, где будет только её пространство – с белыми стенами, деревянным столом и окнами, выходящими на парк.
А потом бабушка умерла. Это был тяжёлый удар для всей семьи. Бабушка была той, кто держал всех вместе – её тёплые объятия, её истории о молодости, её бесконечные банки с малиновым вареньем. После её смерти Лена часто сидела на даче, которую бабушка оставила семье, и вспоминала, как они вместе сажали клубнику или пили чай на веранде, слушая шорох сосен.
Но после похорон начались разговоры о наследстве. Лена думала, что всё поделят поровну – она и Саша, как единственные внуки. Но однажды вечером, когда она вернулась домой с работы, родители позвали её на кухню.
– Лен, присядь, – мама тогда нервно теребила край фартука. – Мы с папой решили… В общем, всё, что оставила бабушка, пойдёт Саше.
Лена замерла, не веря своим ушам.
– Как… всё? – она посмотрела на отца, надеясь, что это какая-то ошибка.
– Леночка, ты же у нас умница, – отец говорил мягко, но его слова резали, как нож. – Ты всегда была самостоятельной. А Саша… ты же знаешь, какой он. Безалаберный. Ему это нужно больше.
– Нужнее? – Лена почувствовала, как голос срывается. – А мне, значит, ничего не нужно? Я что, не часть семьи?
– Не говори так, – мама нахмурилась. – Ты и без того всего добьёшься. А Саша… если мы ему не поможем, он совсем пропадёт.
Лена тогда встала, молча собрала вещи и уехала к подруге. Она не могла оставаться в той квартире, где её, по сути, вычеркнули из семьи. Через месяц она сняла свою первую квартиру – маленькую, с обшарпанными обоями, но свою. (продолжение в статье)
— Сашка, мама пропала! Я приехал домой, а там – чужие люди, — Игорь был не на шутку напуган.
— Игорян, ты уверен?
— Да, я ей звонил – она пятый день не отвечает…
— Я сейчас приеду – вместе разберемся.
— Саш, а вдруг… Я не прощу себе этого! – впервые в жизни Игорь испытал страх не за себя, а за других.
Игорька с детства все любили. Еще бы! С такой яркой внешностью он неизменно обращал на себя внимание. Русые волосы, глубокие зеленовато-голубые глаза, длинные пушистые ресницы – таким бы любая девчонка позавидовала! А эта улыбка! А этот звонкий смех! И лишь мама, Анна Григорьевна, каждый раз, когда ее сыном начинали восхищаться, грустнела. Сын был патологическим вруном и халявщиком. Его честным глазам все верили – и совершенно зря! Друзья общались с ним в основном из-за денег, которые давала мать. А иногда и сам обманом умудрялся стащить.
Вот и сейчас: Игорек решил, что сумеет снова всех обмануть. Но ничего у него не получилось. Пропала мама – единственный человек, который до сего дня прощал ему все выходки.
***
Наконец выходные! Неделя была очень тяжелой, нервной, и в субботу Анна решила весь день провести в свое удовольствие. Проснулась, конечно, рано. Приготовила на скорую руку завтрак, включила сериал и достала вязание. Ближе к обеду собиралась с подружкой в бассейн, а потом – на прогулку в парке. Там к ним должны были присоединиться новые знакомые по фитнес-клубу – Владимир и Илья.
Одним словом, день обещал быть спокойным и приятным! Если бы не этот видеозвонок. Анна смотрела на экран смартфона и не знала, что ей делать.
— Мама, — голос Игорька, моего младшего сына, был напуганным. – Мама, это не шутка. Они настроены серьезно. Они требуют выкуп, иначе… Мама, мне страшно, тут холодно, сыро, нет окон. Я в западне!
— Сынок, где ты? Тебя похитили?
— Да, я здесь с четверга. Мне дают только воду. Вчера дали два куска хлеба, сегодня – пару ложек гречки, — Игорек ненавидел гречку с детства. – Мама, они говорят, если ты не заплатишь, мне конец! И ты не должна обращаться в полицию. Иначе они узнают об этом сразу, и…
— Игорюш, ты кому-то задолжал?
Анна всматривалась в экран смартфона, пытаясь понять обстановку, в которой находится сын. Кое-что ей все же удалось рассмотреть.
— Мама, я…
Вызов прервался. Следом прилетело сообщение: 2 000 000 рублей. Таких денег у Анны, разумеется, нет. Как бы вы чувствовали себя на ее месте? Паниковали? Плакали? Искали деньги? Кинулись продавать квартиру? Позвонили бы в полицию? Упали бы в обморок?
Анна просто включила снова сериал и продолжила вязать. Нет-нет, она не сошла с ума. Просто это был младший сын, Игорек, а не старший. Ради старшего Анна бы мир перевернула. Но не для младшего.
***
Мамой Аня стала рано: как раз заканчивалась сессия в конце второго курса университета. Она была отличницей, все зачеты заслуженно получила автоматом, почти все экзамены – тоже. С Сашкой все помогали: муж, мама, свекровь. Даже золовка просила разрешения повозиться с племянником! Так что уже в сентябре Аня смогла вернуться в университет.
Через шесть лет родился Игорек. Он очень отличался от Сашки: шебутной, ни секунды на месте! Артистичный, обаятельный, с безграничной фантазией.
— Боже! Какие красивые у Игорюши реснички! – умилялись воспитательницы в детском садике. А когда он улыбался своей фирменной улыбочкой, и вовсе таяли.
— Пожалуйста, не балуйте сына. Он очень обаятельный манипулятор, — всякий раз просила Аня.
Но сначала воспитатели, а потом и учителя не слышали ее. Поначалу прощали мелкие шалости, а потом за голову хватались. Игорек без зазрения совести садился им на шею и манипулировал. Анна все это видела, пыталась увлечь спортом, водила к психологам, но характер Игорька переломить оказалось крайне сложно.
— Мама, мне очень нужны деньги, — Игорьку было всего 14 лет, когда он провернул свою первую аферу. – Баланс ушел в минус, сильно в минус, надо оплатить долг и еще пакет на месяц.
— Сын, как баланс мог уйти в минус? Я же положила денег больше? Ладно, сейчас пополню счет.
— Нет надо в салоне наличкой оплатить. Номер-то заблокировали, я пойду разберусь…
Конечно, Анна дала денег. (продолжение в статье)
