— Леночка, ты сто раз подумай, прежде, чем писать отказную на ребёнка! Потом ведь будет поздно.
— Я не могу его оставить, поймите меня, не могу..
Весь персонал роддома переживал за молодую роженицу. Видно было, что ей нелегко даётся это решение, что можно её как-то переубедить.
— Вы понимаете, папа растил меня в строгости. Он мне с детства твердил, чтобы я, не дай Бог, не принесла ребёнка в "подоле". Ну как я ему скажу, что это случилось? Он ведь думает, что я учусь, получаю профессию..
— Ну всякое в жизни бывает,что он тебе сделает, ну покричит, поругает, да и примет мальчишку твоего, это же его внук, продолжение рода.
— Нет, вы что, вы не знаете моего отца, он очень строгий.. Была бы мама живая, она поняла бы меня..
И Лена горько заплакала. Отец ребёнка сразу заявил, что он "умывает руки", ребёнок ему не нужен. Лена верила в искренние чувства, и от этого было еще больней. Она не решилась на аборт, в итоге, родился здоровый, щекастый мальчуган.
Мамы не стало, когда Лена училась в 6 — ом классе. Ехала с коллегами по работе и попали в аварию. Все остались живы, кроме неё. (продолжение в статье)
— Почему ты сразу с деньгами не уехал?
— Да потому что мне нужно было где-то отсидеться! У тебя бы меня точно искать не стали.
Кто же знал, что Настин папаша такой… деятельный?
— То есть, ты просто решил меня использовать в своих интересах?
Яркая брюнетка с пронзительными зелёными глазами и пухлыми губами, со слегка полноватой фигурой и гр.удью четвёртого размера, Марина была вполне довольна своей внешностью и жизнью.
Последнему способствовало наличие двухкомнатной квартиры, машины и должности главного бухгалтера в небольшой торговой фирме.
К своему 35-летию она решила сделать себе подарок — отпуск на месяц на Черноморском побережье.
Конечно, пришлось поклясться директору, что она всё время будет на связи, и всегда придёт на помощь своей заместительнице, но в итоге долгожданный отдых начался.
К концу первой недели отпуска Марина начала подозревать, что он будет не таким уж весёлым, как она рассчитывала.
Ей стало скучно, а поблизости не оказалось ни одного мужчины, который ей хоть как-то понравился бы.
Главы многочисленных семейств и престарелые ло вел асы, поселившиеся в том же отеле, никак на роль героя курортного романа не годились.
Как вдруг…
— Синьорина, я не могу поверить своим глазам! Вы мне не снитесь? — прозвучал над ухом скучающей в ресторане вечером Марины приятный голос.
Она медленно подняла глаза.
А ничего так. Высокий, хорошо сложённый, хотя те ло немного рыхловато, шатен с серыми глазами и очень чёрными, густыми на зависть всем девушкам ресницами.
Улыбается широко и чуть насмешливо. И не слишком молод — лет 30 (потом оказалось, что 33). Пожалуй, подойдёт.
— Если и так, то это — лучший сон в вашей жизни, — приняла игру Марина, слегка прищурившись и чуть улыбнувшись. — Присаживайтесь. Посмотрим, не снитесь ли вы мне?
Они поняли друг друга с полуслова. Через пару часов уже оказались в номере Марины, где и провели безвылазно двое суток.
Потом были долгие прогулки, совместные купания в море, ужины в уютных кафе, за которые, кстати, чаще платила Марина.
Её это не напрягало — деньги были, а за удовольствие надо платить. Олег же старался изо всех сил, чтобы предоставить ей это удовольствие.
Он, хотя и представился инвестором, явно был безработным и особых денег не имел. (продолжение в статье)
— Если вы распишетесь, то жить будете отдельно! — заявила Надежда Николаевна, пристально глядя на сына.
Слова матери оглушили Дениса, словно гром среди ясного неба. Он не ожидал такого поворота событий. Всегда думал, что после свадьбы они с Полиной останутся жить у неё, продолжая привычную жизнь.
— Но, мама... — начал он, пытаясь возразить.
— Никаких "но", сынок. Пора тебе становиться самостоятельным мужчиной, — отрезала она, скрестив руки на груди. В её глазах сверкала стальная решимость, а острые черты лица подчёркивали непоколебимость.
Внутри у Дениса всё перевернулось. Спорить с матерью было бессмысленно: её слово всегда было законом в их доме.
Тем временем Полина у себя дома сидела на старом диване в проходной комнате, протирая усталые глаза. Тарас снова плакал, а сестра Вероника безуспешно пыталась его успокоить. Шум и хаос стали привычным фоном её жизни.
— Опять не хочет спать? — тихо спросила она у сестры.
— Да что—то нервничает сегодня, — вздохнула Вероника, опускаясь на стул.
— Давай я попробую его уложить.
— Спасибо, Поля, ты выручишь меня.
Полина взяла племянника на руки, покачивая его и напевая тихую колыбельную. Однако мысли её были далеко отсюда. Она задумалась о предложении Дениса и о том, что, возможно, настало время что—то менять.
Квартира, хоть и просторная по меркам города, казалась тесной от обилия людей и вещей. Светлые стены не спасали от ощущения давящей замкнутости. В каждой комнате чувствовалось присутствие других, и побыть наедине с собой было почти невозможно.
У Полины были каштановые волосы и глубокие карие глаза, в которых отражались одновременно мечтательность и внутренняя сила. За свои двадцать три года она повидала немало, и теперь ощущала, что готова к самостоятельной жизни.
— Знаешь, я думаю съехать, — неожиданно произнесла она, продолжая убаюкивать Тараса.
— Куда ты поедешь? — удивилась сестра.
— Денис предложил жить вместе. Я сказала, что согласна, но только если распишемся.
— И что он?
— Согласился. Но я не уверена, правильно ли это.
— Поля, если ты чувствуешь, что это твой человек, то почему бы и нет? — Вероника улыбнулась краешком губ.
— Просто страшно. Вдруг что—то пойдёт не так?
— Жизнь — вообще штука непредсказуемая. Смотри на меня, — сестра развела руками. — Но это не значит, что не стоит пробовать.
Полина кивнула, обдумывая её слова.
Тем временем Денис сидел напротив своей матери на кухне, где с тихим шипением закипал чайник.
— Мы решили расписаться, — сказал он, стараясь говорить уверенно.
— Отлично, — Надежда Николаевна взяла чашку и налила себе чаю. — Значит, будете жить отдельно.
— Но мы думали пока пожить у тебя, чтобы сэкономить на съёме.
— Денис, взрослые люди должны жить самостоятельно, — в её голосе прозвучал холод. — Или ты хочешь всю жизнь просидеть под материнским крылом?
У Дениса не осталось аргументов. Он знал, что спорить бесполезно.
— Ясно, — тихо ответил он, опуская взгляд.
— Вот и хорошо. Научишься, наконец, готовить сам, а не рассчитывать на мои борщи, — усмехнулась она.
Читайте: — Разницу в твоём окладе отдашь мне. Иначе я соберу вещи и уйду, понял? — в ответ муж лишь рассмеялся, но уже через минуту пожалел об этом
После скромной свадьбы Полина и Денис начали обустраивать свою совместную жизнь в маленькой однокомнатной съемной квартире. Денис только устроился на новую работу, а Полина проводила долгие дни в институте, заканчивая последний год обучения и работая над дипломом. Финансово молодожёны чувствовали себя стеснённо, и любая неожиданность могла выбить их из равновесия.
— Вот и скажи мне, чего ради ты всё проветривала? Муж болен, а ты это всё: "пыль застаивается, дышать нечем". Заставляешь моего сына дышать ледяным ветром! — голос Надежды Николаевны, свекрови Полины, долетал даже через закрытую дверь спальни. Больной Денис, уложенный на её любимую тахту, был неподвижным свидетелем её допросов.
Полина вздохнула. Она уже потеряла счёт, сколько раз объясняла одну и то и тоже: они жили в однокомнатной скворечне, где за два часа без проветривания воздух превращался в густую, неощутимую кашу. Но Надежда Николаевна словно действовала по принципу: "чем больше ругаешь — тем больше права".
Когда Полина заходила в квартиру свекрови, её неизменно встречало ощущение какого—то густого, тяжёлого уюта. Не того уюта, который окутывает мягкими пледами, а того, от которого по коже идёт колкая дрожь. Удивительно, как на шторках с изысканной бахромой и ковре с восточным узором могла так зловеще обитать тишина. Всё тут, казалось, наблюдало за тобой: фарфоровые статуэтки котов, пожелтевшая фотография Дениса в рамке с искусственными цветочками.
Сама Полина выглядела устало, но при этом была хороша собой. Волосы, которые она собирала в неровный пучок, тонкие, нервные пальцы — как у музыканта, который не пишет музыки. Её лица словно касалось едва заметное выражение иронии, как будто она заранее знала, что любое объяснение окружающим окажется бесполезным.
— Ты сама это понимаешь? Ты молодая, тебе что, в институте мозги—то не вправляют? — Надежда Николаевна стояла, скрестив руки на своей розовой махровой кофте.
— Скорее, вы меня сейчас поправляете, — ответила Полина, не глядя на свекровь и сосредоточенно рассматривая кружку с облупившимся узором васильков.
— Остроумная, значит, — усмехнулась свекровь и пошла в сторону кухни.
А Полина уходила ночевать обратно в их съёмную квартиру. Здесь никто ей не гримасничал, но и не ждал. Только небольшая вешалка тихо скрипела под тяжестью её пальто. Стулья с плетёными сиденьями выглядели как ковбоиские табуреты, на которых никогда не хотелось сидеть больше пяти минут.
Каждый её день состоял из беготни: институт, черновики диплома и вот эти бесконечные визиты к свёкрови, которому она, кажется, была невесткой только на бумаге. Полина чувствовала себя будто второсортной гостьей — и в "отравленном сквозняком" доме Надежды Николаевны, и здесь, в своём съёмном "закутке". Как будто куда не зайди, нигде она не была "настоящей хозяйкой".
— Полин, — однажды вечером Денис вдруг подозвал её к своей кровати, когда она уже одевалась, чтобы уйти. — Я сказал маме, чтобы ты переехала обратно ко мне. В моей комнате достаточно места.
— Что? — удивилась Полина, пытаясь определить, не повысилась ли у него температура до бреда.
— Давай серьёзно. Это глупо выглядит — ты уходишь каждый вечер, один кланяется на выезде, другой остаётся тут. Ты тоже моя семья. Ты тут должна быть.
— И Надежда Николаевна согласна? — несколько саркастично уточнила она, осторожно опустившись на угол стула.
— Не то чтобы в восторге, но да. Уговорил, — Денис кашлянул, слегка нервно улыбнувшись.
Полина на мгновение замерла. Собственные желания перекатывались где—то внутри. Она любила Дениса, конечно. Но она любила и те редкие полчаса, когда оставалась одна даже без его забот, пусть в их тесной, едва пригодной для жизни съёмной квартире. Поняв, что пауза затянулась, решила перевести:
— Это ведь временно, да? — её голос был одновременно рассеянным и недоверчивым.
— Да. Как только я поправлюсь, будем думать, — Денис вздохнул. — Ты же понимаешь, нам нужно время. Мы разберёмся. Это для нас двоих, а не для чьей—то прихоти.
Полина задумалась. В голове возникала цепочка тяжёлых мыслей: "переехать сюда", "слушать свекровь", "признать, что у самой нет дома". Временное обустройство тянуло за собой выборы, до которых — как паутина — вписывались долги.
— Ладно, — ответила она, избегая его взгляда. — Завтра приеду с вещами.
Самые читаемые рассказы на ДЗЕН
Полина сидела на кухне с чашкой чая и напряжённо слушала свою подругу Инну. Та, расслабленно облокотившись на стол, неспешно рассказывала о своих «методах борьбы за мир» в доме своей свекрови.
— Я тебе так скажу, Полин, — начала Инна, перемешивая чай ложечкой. (продолжение в статье)
