Руки у меня были в мелких красных следах от горячего рассола — то там обожгу, то здесь задену кипяток. Но зато в погребе стояла красота: ровные шеренги банок, одна к одной, будто выставленные по линейке.
И вот в то воскресенье, когда вся компания наконец разъехалась, я спустилась вниз — и застыла на месте. Полки заметно опустели. Не одна банка исчезла и не две. Пропало около двух десятков.
— Сергей! Спустись-ка сюда. Они что, ещё и заготовки с собой забрали?
Он заглянул в погреб, огляделся и только плечом дёрнул.
— Наталья попросила пару баночек. Я сказал: бери.
Пару. Я молча пересчитала снова. Двадцать. Огурцы, томаты, варенье — всё, над чем я три выходных подряд стояла согнувшись, таская тазики, банки и кастрюли.
— Сергей, ты вообще понимаешь, что это были наши запасы на зиму? Я делала их для нас.
— Да сделаешь ещё, — отмахнулся он. — Тебе что, для своих жалко?
Жалко. Снова это проклятое слово.
А я уже давно всё подсчитывала. Каждые такие выходные с их приездом обходились мне в две, а то и почти три тысячи гривен: мясо для шашлыка, овощи, сладкое для детей, напитки, мелочи к столу. За лето набегала сумма под сорок тысяч. И это без света, воды, газа. И без моего труда, который в этом доме, похоже, вообще никто трудом не считал.
В этот момент зазвонил телефон. Наталья.
— Ирин, привет! Слушай, в субботу шашлыки будут? Мяса возьми побольше, где-то граммов по триста на каждого, мои свинину очень любят. И салатики свои сделай, у тебя они такие вкусные. Мы часам к двенадцати подъедем.
Она говорила так, будто просто оставляла заказ в кафе.
— Наталья, а вы что-нибудь привезёте с собой? — осторожно спросила я.
На том конце сразу стало тихо. Такая пауза повисла, словно я сказала что-то постыдное.
— Это как понимать? — голос у золовки мгновенно стал ледяным. — Мы же к родным едем, а не в ресторан. Ты чего, Ирина? Обиделась, что ли? Ладно, я маме скажу, как ты гостей встречаешь.
И отключилась.
Не прошло и десяти минут, как позвонила свекровь.
— Ирина, что ты там Наталью расстроила? Девочка к вам от души ездит, а ты ей теперь каждым куском попрекаешь. Сергей в курсе, как ты с его сестрой разговариваешь?
Сергей был в курсе. Он стоял рядом и смотрел куда угодно, только не на меня, всем видом показывая, что это не его дело.
— Хорошо, мама, — ровно сказала я. — Приезжайте.
Я положила телефон и вдруг очень ясно поняла: так продолжаться больше не может. Надо что-то менять. Правда, тогда я ещё не знала, как именно.
Потом я снова спустилась в погреб и долго смотрела на пустые места между банками. И впервые поймала себя на мысли: а что, если в следующий раз их будет ждать не ломящийся стол? Что, если их не будет ждать вообще ничего?
Суббота выдалась душной, раскалённой. Ровно к двенадцати, как и обещали, во двор одна за другой заехали две машины. Из них высыпала вся привычная компания: Наталья с Дмитрием, их подростки, родители Дмитрия, свекровь. В самом деле — почти десять человек.
— Ну, встречай гостей! — Наталья чмокнула воздух возле моей щеки и сразу направилась на кухню. — Ой, а стол почему не готов? Мы с дороги, голодные.
Я в этот момент как раз дожаривала мясо. На ногах была с шести утра. В такую жару три часа у плиты — удовольствие сомнительное.
— Сейчас всё вынесу, проходите, садитесь.
Они устроились в беседке. Дети тут же рванули в сад — мять мои клумбы и обрывать ещё кислую малину. Мужчины открыли пиво, которое, конечно же, тоже было куплено мной. Женщины уселись в тени и начали перемывать косточки соседям.
А я носила еду. Тарелки, салаты, мясо, нарезку. Из кухни во двор и обратно. Снова и снова.
— Ирин, а соус где? — даже не повернув головы, бросила Наталья. — И хлеб нарежь ещё.
— Ириночка, а холодненького нет ничего? Компотик, морс? — подключилась свекровь.
— Тёть Ира, а мороженое есть? — протянул племянник.
Я металась между кухней и беседкой, пока они ели, смеялись и спокойно разговаривали между собой.