Сергей наконец оторвался от экрана и посмотрел на неё так, будто Наталья попросила не деньги на ребёнка, а что-то совершенно лишнее.
— Я тебе на неделю дал тысячу двести гривен.
— На продукты, — ровно ответила она. — На нас троих. На семь дней. До пятницы ещё два дня, и всё уже разошлось.
— Значит, плохо считала.
— Сергей.
— Ну?
— Сто гривен. Полине. На завтра. Это карандаши.
Он пожал плечом и снова опустил глаза в телефон.
— Надо экономить.
Наталья ещё несколько секунд стояла рядом, ожидая, что он всё-таки передумает. Не передумал. Тогда она молча вышла в прихожую, накинула куртку, спустилась в магазин и купила самый простой набор за свои деньги.
Вечером она позвонила Ирине.
— Он не дал сто гривен на карандаши Полине, — сказала Наталья без предисловий. — Собственной дочери. Сто гривен.
Ирина какое-то время молчала.
— Наташ, ты ведь работаешь?
— Работаю.
— Деньги получаешь?
— Получаю.
— Тогда почему ты просишь у мужа сто гривен, как милостыню?
— Так вышло.
— Плохо вышло. Слушай меня. Перестань докладывать из своих. Готовь только на ту сумму, которую он оставляет. Хочет нормальную еду — пусть нормально участвует.
— Он разозлится.
— Пусть злится. Может, заодно начнёт думать.
— А если нет?
— Тогда ты хотя бы увидишь всё без иллюзий.
В следующую пятницу на кухонном столе снова лежала та же сумма — тысяча двести гривен.
Наталья взяла деньги, открыла заметки в телефоне и написала: «Бюджет: 1200». Потом пошла в магазин. В корзину легли гречка, рис, четыре куриных бедра, батон хлеба, десяток яиц, лук, морковь, кабачок, пакет молока и четыре детских творожка для Полины. Каждую покупку она внесла в список, вплоть до копейки.
Дома она разложила продукты по полкам. Полина крутилась рядом и заглядывала в пакеты.
— Мам, а сосиски будут?
— На этой неделе — нет.
— Жаль.
— Бывает, солнышко.
Полина кивнула и ушла в комнату. Умная девочка: выпрашивать не стала.
В субботу Сергей поднялся ближе к одиннадцати, пришёл на кухню и распахнул холодильник.
— А где нормальное мясо?
— Куриные бедра есть.
— Я хотел филе. Оно лучше.
— Филе дороже почти на сорок процентов. В бюджет не поместилось.
Он резко повернулся к ней.
— Наталья, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. — Она даже не отошла от плиты. — Тысяча двести гривен в неделю — это куриные бедра. Если хочешь филе, добавляешь деньги.
— У других женщин почему-то на всё хватает.
— Не знаю, как считают другие. Я посчитала вот так.
Она протянула ему телефон с таблицей расходов. Сергей пробежал глазами по строкам, промолчал, поставил чайник и сел за стол.
— Какое-то странное хозяйство у тебя получается.
— Обычное, — спокойно сказала Наталья. — Это называется бюджет.
В воскресенье на обед была гречка с тушёной курицей. Сергей ел молча, только пару раз мрачно посмотрел в тарелку.
Следующую неделю он ничего не говорил. Просто открывал холодильник с таким выражением лица, будто заглядывал в чужую квартиру: недоумённо и с лёгким раздражением. Наталья ждала пятницы. Думала: может, на этот раз он положит больше. Может, наконец поймёт.
В пятницу на столе снова лежала тысяча двести гривен.
Она взяла деньги, внесла сумму в заметки и пошла за продуктами.
На этот раз Наталья купила свёклу и небольшой кусок говядины — самый недорогой, но на борщ должно было хватить. В воскресенье Сергей, попробовав первую ложку, даже поднял голову.
— О, борщ. Вот это нормально.
— Угу.
— Значит, можешь, когда захочешь.
— Могу. Только тогда в среду на ужин будут яйца с хлебом. Борщ получился за счёт среды.
Он опустил ложку.
— В смысле?
— В прямом. Бюджет. Из тысячи двухсот гривен на неделю выходит либо борщ, либо полноценный ужин в среду. Ты порадовался борщу — я его приготовила. В среду будет яичница и хлеб. Всё честно.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я считаю.
В среду Сергей вернулся около семи, сел за стол, увидел перед собой яичницу и нарезанный хлеб и долго ничего не говорил.
— Ты серьёзно?
— Я предупреждала ещё в воскресенье.
— Мне сорок лет. Я прихожу после работы, а мне ставят два яйца и хлеб.
— Тебе ставят на стол то, что можно купить на тысячу двести гривен в неделю.
Полина сидела рядом и смотрела в свою тарелку. Она уже давно научилась сидеть тихо, когда взрослые говорили таким тоном.
Конечно, вскоре позвонила Лариса Павловна.
— Наталья, что у вас там творится? Серёженька говорит, ты решила его голодом уморить!
— Лариса Павловна, я готовлю на те деньги, которые Сергей выделяет на продукты.
— Так добавь свои! Что за жадность такая?
— Два года добавляла. Больше не буду.
— Он работает, устаёт! А ты вместо того, чтобы мужа накормить, устраиваешь подсчёты!
— Я тоже работаю.
— На полставки! Это несерьёзно!
Наталья выдержала паузу, прежде чем ответить.
— Лариса Павловна, из моих денег оплачиваются вещи Полины, её кружок рисования, школьные мелочи и те же карандаши. Из денег Сергея покупается еда, которую ест в том числе Сергей. По-моему, всё предельно честно.