Ключ в замке повернулся легко, но впустую. Игорь попробовал ещё раз, уже резче, будто от силы нажима зависел результат. Механизм не поддался. Через несколько секунд тишину подъезда прорезал настойчивый звонок.
Оксана подошла к двери не сразу. Сначала аккуратно положила ручку поверх распечаток, потом приблизилась и посмотрела в глазок.
На площадке стоял Игорь. В одной руке он держал букет — летние хризантемы, слегка помятые, с поникшими головками, словно их взяли наспех в последнем работающем цветочном ларьке. На лице у него ещё сохранялась привычная уверенность человека, который заранее уверен в победе, но взгляд уже был злым: ключ не сработал, и это разрушило его первый ход.
— Открывай, — бросил он сквозь дверь.
Оксана отперла, но внутрь не отошла. Осталась стоять на пороге, перекрыв проход.
— Мой ключ не открывает, — сказал Игорь, глядя на неё с вызовом.
— Я знаю.
— Ты сменила замок?
— Сменила.
Он коротко, неприятно усмехнулся.
— Серьёзно? Заигралась в независимую женщину?
— Игорь, это моя квартира. Ты ушёл и ключи не вернул. Я просто позаботилась о безопасности своего жилья.
— Я вообще-то твой муж.
— Пока ещё да. Поэтому я подготовила два пути. Первый: мы вместе идём в РАГС и спокойно подаём заявление, потому что детей у нас нет, а квартира разделу не подлежит. Второй: если ты начнёшь возражать, я обращаюсь в суд. А вопрос с деньгами, которые ты без моего согласия перевёл Кириллу, будет обсуждаться отдельно.
Рука с букетом медленно опустилась ниже.
— Ты сейчас издеваешься?
— Нет.
— Я всего неделю пожил у матери, а ты уже развод устраиваешь?
— Ты не просто неделю жил у матери. Ты годами уходил так, чтобы я испугалась и начала тебя возвращать. Раньше я действительно это делала. Теперь перестала.
Игорь сделал шаг к двери, но Оксана не сдвинулась ни на сантиметр. Она стояла ровно, собранно, в светлой льняной рубашке, с убранными назад волосами. В её голосе не было ни дрожи, ни просьбы, ни желания что-то доказывать. Игорь, кажется, впервые увидел перед собой не обиженную жену, которую можно было продавить молчанием или паузой, а человека, который уже всё решил.
— Пропусти меня, — произнёс он более жёстко.
— Нет.
— Там мои вещи.
— Я их собрала. Часть вынесу сейчас. Остальное заберёшь в заранее согласованное время.
— Ты не можешь не пускать меня домой.
— Могу. Собственником ты не являешься. Регистрации у тебя здесь нет. Ты жил как член семьи владелицы квартиры, но сам ушёл. Если хочешь спорить — спорь в правовом порядке. А силой проходить через порог я тебе не советую.
У него заметно дёрнулась щека. Игорь не был дураком, и именно поэтому в этот момент он быстро просчитывал последствия. Можно было устроить шум, но соседи вполне могли открыть двери. Давить на жалость не получалось. Цветы не произвели впечатления. Старый ключ оказался бесполезен. Его привычная схема развалилась не громко, не с криками, а почти сухо и деловито — как список пунктов, вычеркнутых один за другим.
— Оксан, — он сменил тон на более мягкий. — Ну хватит уже. Я сорвался, ты тоже. Давай я зайду, сядем и нормально поговорим.
— Разговаривать можем здесь. Или в кафе. Но не в квартире.
— Это уже смешно.
— Мне не смешно.
Он пристальнее всмотрелся в её лицо.
— Ты правда всё решила?
— Да.
— Из-за Кирилла?
— Из-за тебя.
Оксана скрылась в коридоре и через минуту вынесла первый большой пакет с его одеждой. Поставила у стены рядом с дверью. Затем вернулась и принесла коробку с инструментами. Игорь всё это время стоял почти неподвижно, сжимая букет, который уже висел у него в руке вниз головами. В подъезде пахло нагретым бетоном, старой краской и горячим воздухом, поднимавшимся с улицы.
— Ты раньше такой не была, — тихо сказал он.
— Была. Просто слишком много сил тратила на то, чтобы тебе было удобно этого не замечать.
— Я могу вернуть деньги.
— Хорошо. Тогда сроки — письменно.
— Я поговорю с Кириллом.
— Ты уже с ним «поговорил», когда переводил ему мои деньги.
Пальцы Игоря сжались на прозрачной цветочной плёнке так сильно, что она сухо хрустнула.
— А если я не соглашусь на развод?
— Тогда будет суд. Дольше, но меня это не пугает.
— Ты стала ледяная.
— Нет. Я стала расчётливой. Ты сам меня этому научил.
Он открыл рот, чтобы ответить, но внизу послышались шаги. По лестнице поднялась соседка с третьего этажа, Галина Михайловна, с пакетом продуктов. Она быстро оценила взглядом Игоря, коробки у стены и Оксану, стоящую в дверях, после чего спокойно спросила:
— У вас всё нормально?
— Да, — ответила Оксана. — Муж забирает свои вещи.
— Если понадобится помощь — зови, — деловито сказала соседка и пошла выше.
Игорь покраснел. Не ярко и не театрально, а неприятными пятнами — по шее, скулам, лицу. Свидетели были для него хуже любого скандала. При посторонних он всегда стремился выглядеть уравновешенным мужчиной, которого просто несправедливо не поняли.
— Ты меня позоришь, — процедил он сквозь зубы.
— Ты сам пришёл без предупреждения и попытался открыть мою дверь старым ключом.
Эти слова окончательно выбили его из привычной роли. Он поднял букет, будто только теперь вспомнил, с чем явился.
— Я, между прочим, пришёл мириться.
Оксана посмотрела на хризантемы без злости, но и без тепла.
— Ты пришёл проверить, сработает ли прежний способ.
— Значит, совсем ничего не осталось?
На этот вопрос она ответила не сразу. Ей действительно пришлось заглянуть внутрь себя. Осталось ли что-то? Привычка — осталась. Память — тоже. Несколько хороших лет, поездка в Одессу, дурацкая фотография у моря, вечера на балконе, когда они ели арбуз и спорили о фильмах. Всё это существовало. Но доброе прошлое не отменяло нынешней усталости от человека, который уходил не ради тишины и одиночества, а чтобы наказать её своим исчезновением.
— Осталось понимание, — наконец сказала она. — Я поняла, что больше не хочу жить с человеком, который пользуется моим страхом как рычагом.
Игорь медленно положил букет поверх коробки.
— Ты ещё пожалеешь.
— Может быть. Люди вообще о многом жалеют. Но это будет моё решение, а не результат твоей манипуляции.
Он забрал две сумки, но ушёл не сразу. Несколько секунд всё ещё стоял на площадке, словно ждал, что Оксана дрогнет, позовёт его, передумает, вернётся к прежней роли. Она не дрогнула. Тогда он развернулся и пошёл вниз по лестнице, нарочно не вызывая лифт. Спустя минуту внизу тяжело хлопнула подъездная дверь.
Оксана занесла букет в квартиру, сняла с него шуршащую плёнку и выбросила хризантемы в мусорное ведро. Не потому, что ненавидела эти цветы. Просто она больше не собиралась хранить у себя символ неудачной попытки купить доступ обратно.