Марина покупала эту квартиру, по сути, почти одна. Она не вела подсчёты нарочно и не собиралась потом никому этим попрекать — просто обстоятельства сложились именно так. Андрей в тот период только перешёл на новое место, получал немного, поэтому львиная доля первого взноса легла на Марину. Из собственных сбережений она отдала 292 тысячи грн — эти деньги она откладывала четыре года, работая старшим бухгалтером в строительной фирме. Андрей смог внести 32 тысячи грн. Ипотеку оформили на двоих, но ежемесячные платежи по 8 400 грн в основном закрывала она: её доход был постоянным, а у мужа иногда выдавались такие месяцы, когда средств едва хватало даже на продукты. По документам жильё принадлежало им обоим, однако внутри Марина всегда понимала: квартира эта — её. Не из жадности и не из желания забрать всё себе. Просто такова была реальность.
Татьяна Сергеевна вошла в их семейную жизнь почти сразу после свадьбы. Хотя правильнее было бы сказать, что она никуда из неё и не уходила: раньше её постоянное присутствие касалось только Андрея, а теперь распространилось и на Марину. Ключи от новой квартиры у свекрови появились с самого начала. Андрей передал их матери ещё до того, как они окончательно переехали, объяснив это «на всякий случай». Мало ли что может произойти. Вдруг трубу прорвёт, пока они оба на работе.
— Мама живёт совсем близко, — убеждал он. — Пешком минут десять. Это же удобно.
Марина тогда ничего не ответила. В первые месяцы она вообще чаще выбирала молчание: наблюдала, привыкала, старалась не раздувать ссоры там, где, возможно, не было злого умысла. Может быть, Татьяна Сергеевна просто из тех женщин, которые слишком тревожатся, слишком опекают и не умеют вовремя отпустить взрослого сына. Такое ведь случается. Марина решила, что стоит немного потерпеть.
Но визиты свекрови начались без всякой системы. Она могла появиться в половине восьмого утра, когда Марина ещё даже не успела привести себя в порядок. Могла прийти днём, когда Марина работала удалённо и сидела за ноутбуком. А иногда заявлялась ближе к вечеру — без звонка, без сообщения, без малейшего предупреждения. Просто в замке поворачивался ключ, дверь открывалась, и из прихожей доносился бодрый голос:
— Это я, не бойтесь.
Марина вздрагивала каждый раз.
Татьяна Сергеевна никогда не заходила просто так — выпить чаю, поболтать, посидеть часок. Каждый её приход превращался в проверку. Она деловито проходила по комнатам, открывала кухонные шкафчики, заглядывала в холодильник, переставляла кастрюли и банки так, как, по её мнению, было «правильно». Однажды она выбросила полкилограмма гречки, решив, что крупа уже залежалась. Марина купила её всего три дня назад. В другой раз свекровь перенесла все полотенца из ванной в другой шкаф — исключительно потому, что там, как ей казалось, им полагалось лежать.
После каждого такого «осмотра» Татьяна Сергеевна звонила Андрею. Марина не слышала разговоров от начала до конца, но прекрасно догадывалась об их содержании по лицу мужа, когда тот возвращался домой.
— Мама сказала, что ты после готовки не протёрла плиту.
— Мама заметила, что в ванной снова вещи не на местах.
— Мама считает, что ты совсем не умеешь нормально организовать пространство.
Марина смотрела на него и не могла понять: он вообще слышит, что произносит? Осознаёт, насколько странно это звучит?
Однажды она всё-таки сказала — спокойно, без крика:
— Андрей, я не хочу, чтобы твоя мать приходила сюда без предупреждения. Мне это неудобно. И неприятно. Я хочу дома чувствовать себя спокойно и безопасно.
Андрей тяжело вздохнул, будто ему приходилось объяснять очевидную вещь капризному ребёнку.
— Марин, ну это же мама. Она ведь не со зла. Просто пытается помочь. Потерпи немного, она привыкнет и успокоится.
Но Татьяна Сергеевна не успокоилась.
Минул год, за ним второй. Её появления не стали редкими, замечаний меньше не сделалось. Марина научилась держать лицо: не отвечать резко, не повышать голос, не вступать в бессмысленные споры. Только внутри у неё медленно накапливалось напряжение. По утрам, едва открыв глаза, она на мгновение замирала и думала: придёт сегодня или нет? А каждый вечер, возвращаясь домой после работы, Марина уже заранее чувствовала, как сжимается сердце перед собственной дверью.