Антонина Павловна распахнула дверь шире:
— Заходите. Я там перестановку небольшую сделала, диван к окну подвинула. И шторы твои серые сняла — мрачные они. Я свои привезла, с цветочками, веселенькие.
Лена прошла в комнату. Диван перегораживал выход на балкон. Её любимые шторы валялись комом в углу. На полках вместо книг стояли ряды иконок.
Это была больше не её квартира. За две недели это пространство оккупировали, присвоили, перекроили под чужой вкус. И сделал это не враг, а человек, с которым она делила постель двенадцать лет.
Она вернулась в коридор. Спокойствие, накрывшее её, было ледяным.
— Снимайте халат, Антонина Павловна. И одевайтесь. Вы уходите.
— Куда это я пойду в три часа ночи? Витя, скажи ей!
Виктор попытался вмешаться:
— Лен, ну перегнули, ну виноват. Прости. Мы всё вернем как было.
— Нет, — Лена покачала головой. — Не вернем. Ничего уже не вернем, Витя.
— Ты меня выгоняешь? Из дома сына? — визжала свекровь, одеваясь.
— Это не дом сына, Антонина Павловна. Это моя квартира. Витя здесь только прописан. Временно.
Виктор попытался подойти к жене:
— Зай, ну ты чего? Я же не знал, что она тут всё переставит. Я просто ключи дал…
Лена посмотрела на него. Внимательно. И поняла, что не чувствует ничего. Ни любви, ни ненависти. Только брезгливость.
— Ключи на тумбочку, — сказала Лена.
— Ключи отдал мамочке? Браво! Теперь и сам катись к ней вслед за чемоданами. Чемодан твой даже распаковывать не надо. Иди туда, где мамины котлеты и где она решает, когда и кому приходить.
— Да подавись ты своей квартирой! — выплюнул Виктор, швырнул ключи и вышел. Дверь захлопнулась.
Тишина навалилась мгновенно. Лена тяжело опустилась на пуфик в прихожей и закрыла лицо руками. Она думала, что сейчас заплачет.
Но слез не было. Было странное, забытое чувство легкости. Словно с плеч сняли рюкзак с камнями.
Она встала, сдернула шторы в цветочек, вернула диван на место. На кухне поставила чайник и нашла шоколадку.
«Кажется, черный день отменяется, — подумала она. — Наступает светлая полоса».
В углу кухни она заметила забытый пакет с вязаными носками и запиской «Витеньке от кашля». Лена усмехнулась. Носки она решила отправить по почте на адрес свекрови. Пусть Витенька носит. Ему теперь нужнее.
