— Итак, Вера Ивановна, — начал Игорь Анатольевич, раскладывая бумаги на журнальном столике. — Чтобы избежать судебных тяжб, которые будут стоить вам нервов и денег, мы подготовили договор дарения доли в простой письменной форме. Вы передаёте половину квартиры Олегу Петровичу. Добровольно. Это убережёт вас от иска о разделе имущества, где мы непременно докажем вклад мужа в капитальный ремонт.
— А если я не подпишу?
Вера села в кресло, положив руки на колени.
— Тогда мы пойдём в суд, — жёстко сказала Валентина Петровна. — Мы докажем, что ты вела себя неподобающе, что транжирила семейный бюджет. Мы тебя опозорим на весь город.
— Не упрямься, Вер, — Олег пододвинул к ней ручку. — Подпиши, завтра сдадим в МФЦ на регистрацию, и всё будет как раньше. Я же люблю тебя, глупая. Просто мне нужны гарантии.
Вера смотрела на дешёвую пластиковую ручку. Вся её жизнь с этим человеком пронеслась перед глазами: упрёки, безразличие, его «поиски себя» за её счёт.
— Вы правда думаете, что я соглашусь? — тихо спросила она.
— А куда ты денешься? — усмехнулся Олег. — Иначе жизни тебе не дадим. Сама сбежишь.
Вера встала, подошла к комоду и достала папку.
— Вы опоздали, — сказала она отчётливо.
— В смысле? — не понял юрист.
— Сегодня утром я была у нотариуса. Мы оформили сделку и подали документы на электронную регистрацию. Квартира подарена. Целиком.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне.
— Кому? — лицо Валентины Петровны пошло красными пятнами. — Хахалю своему?
— Дочери. Екатерине. Теперь она единственный собственник. У меня больше нет имущества, на которое вы можете претендовать.
Олег замер, потом нервно хохотнул.
— Ты дура? Кате семнадцать! Сделки с несовершеннолетними без согласия отца невозможны! Я опекун! Я ничего не подписывал! Твоя сделка ничтожна! Игорь, скажи ей!
Юрист заёрзал на стуле, перебирая бумаги.
— Ну, если одаряемый не достиг совершеннолетия…
— Кате исполнилось восемнадцать, — перебила его Вера ледяным тоном. — Вчера. Двадцать пятого октября. Поздравляю, папа. Ты так увлёкся отжимом метров, что забыл день рождения собственной дочери.
Олег открыл рот, судорожно вспоминая даты. В его глазах мелькнуло осознание и страх. Он действительно забыл.
Дверь детской распахнулась. На пороге стояла Катя. В руках она держала большую спортивную сумку.
— Мама всё верно сказала, — голос дочери звучал твёрдо, по-взрослому. — Я всё слышала.
Она прошла в центр комнаты и бросила сумку к ногам отца.
— Папа, собирай вещи. Это моя квартира. И я не потерплю здесь людей, которые угрожают моей матери.
— Катюша, ты чего? — Олег попытался изобразить улыбку, но вышло жалко. — Доча, это мы так… воспитываем. Мама не так поняла. Мы же одна семья!
