Виктория резко развернулась, выбежала за калитку, запрыгнула в такси и громко хлопнула дверью. Сквозь стекло было видно, как она уткнулась лицом в колени, и плечи её вздрагивали.
— Вика, стой! — крикнула Мария.
На участке стало тихо. Даже птицы замолчали. Мария стояла растерянная, бледная. Её план рухнул, а ложь раскрылась перед собственным ребенком.
— Уходи, Маша, — тихо сказала Анна Петровна. — Иди к дочери. Объяснись с ней.
— Но мне лететь послезавтра… — пробормотала Мария. — Куда я её дену? Мам, ну пожалуйста. Я доплачý… потом.
— Бери её с собой. Доплачивай за отель, меняй билеты. Это твой ребенок. Твоя ответственность. Мы уезжаем через три дня. И этот отпуск я не отдам никому.
— Вы… вы жестокие! — прошептала Мария.
— Жестоко — это врать ребенку, чтобы прикрыть свой эгоизм, — ответил Николай Иванович. — Иди. Девочка ждет.
Мария постояла еще секунду, надеясь, что мать передумает. Но Анна Петровна не шелохнулась. Мария опустила плечи и поплелась к такси. Ей предстояла долгая и неприятная дорога до города под молчаливым и презрительным взглядом дочери.
Когда машина скрылась за поворотом, Анна Петровна присела на скамейку. Руки дрожали. Она посмотрела на Пашу и Катю — дети стояли на веранде, притихшие и испуганные.
— Бабуль, ты чего грустная? — робко спросил Паша.
— Ничего, внучек. Просто… устала немножко.
Вечером, когда дети уснули, Анна Петровна призналась мужу:
— Коля, а вдруг я неправа? Вдруг я и правда слишком жестоко? Девочка-то ни в чём не виновата…
— Виновата Машка, — твердо сказал Николай Иванович. — А девочка как раз сегодня многое поняла. Может, впервые в жизни.
Через три дня самолет унес Анну Петровну, Николая Ивановича и двух счастливых внуков к морю. Отпуск прошел великолепно. Анна Петровна впервые за много лет чувствовала покой. Но иногда, глядя на закат над морем, она думала о Виктории и тихо вздыхала.
Вернувшись домой и включив телефон, она обнаружила сообщение в мессенджере от дочери. Короткое: «Надеюсь, было приятно выбирать между детьми. Поздравляю с победой». И уведомление о том, что пользователь добавил её в черный список.
Анна Петровна долго смотрела на экран, потом вздохнула и отложила телефон. Она достала из чемодана красивые ракушки, разложила их на комоде и пошла ставить чайник. Жизнь продолжалась.
Осенью от Алексея стало известно, что Виктория сама записалась в кружок рукоделия и перестала постоянно сидеть в телефоне — тот случай в такси сильно на неё повлиял. Девочка стала задумчивее, серьезнее. Отношения с матерью у неё оставались натянутыми, но она начала взрослеть.
И возможно, это произошло именно потому, что однажды бабушка нашла в себе силы сказать твердое «нет».
