— Я ещё не старая, — улыбнулась Ольга. — И у меня всё будет. Потому что я умею строить, а не разрушать.
Сергей посмотрел на жену. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на сожаление. Или на зависть к её силе.
— Оль, может… может, не надо развода? — тихо спросил он. — Ну, придумаем что-нибудь другое для мамы…
— Нет, Сережа, — Ольга застегнула молнию на чемодане. — «Квартира – маме, и конец разговора». Ты сам это сказал. Слова имеют вес. Ты свой выбор сделал. Теперь живи с мамой. Вы идеально подходите друг другу.
Она выкатила чемодан в прихожую.
— Ключи от новой квартиры верни. Прямо сейчас. Или я вызываю МЧС вскрывать дверь, показываю им документы на собственность и говорю, что там посторонние захватили жилье. Будет скандал на весь подъезд.
Сергей, понурив голову, достал связку ключей из кармана. Зинаида Петровна попыталась перехватить его руку:
— Не отдавай! Пусть судится!
Но Сергей отдернул руку и протянул ключи Ольге. Он был сломлен. Он понимал, что проиграл не квартиру. Он проиграл жизнь, в которой его уважали.
Ольга взяла холодный металл в ладонь.
— Прощайте, — сказала она.
Она вышла из квартиры в ночную прохладу. Такси уже ждало. Она поехала не к маме, не к подруге. Она поехала в свою новую квартиру. Туда, где пахло ремонтом и свободой.
Поднявшись на этаж, она открыла дверь. Включила свет. Пустая гостиная встретила её тишиной. Никакой мебели, только шторы, которые она так любовно выбирала.
Ольга бросила чемодан на пол, расстелила на ламинате плед, который захватила с собой, налила вина в пластиковый стаканчик (бокалов ещё не было).
Было страшно. Впереди были суды, дележка, грязь, сплетни родственников. Но это было потом. А сейчас она была дома.
Она сделала глоток вина и посмотрела на стену, где планировала повесить телевизор.
— Ничего, — сказала она вслух. — Куплю проектор. Всегда хотела проектор, а Сережа был против.
Телефон пискнул. Сообщение от Сергея: «Мама плачет. Ты жестокая».
Ольга заблокировала номер. Затем нашла контакт «Свекровь» и отправила его в черный список следом.
В эту ночь она спала на полу, укрывшись пальто, но спала крепче, чем за все последние годы. Ей снилось, что она сажает цветы на балконе. И никто не стоит над душой, советуя, что герань – это мещанство, а петунии – слишком ярко.
Развод был долгим и муторным. Зинаида Петровна писала жалобы во все инстанции, рассказывала соседям, что невестка – аферистка. Сергей на суде мямлил, что он тоже вкладывался «трудом и моральной поддержкой». Но чеки и документы – вещь упрямая. Суд присудил Ольге 70% квартиры. Оставшиеся 30% Сергей, под давлением матери, пытался продать «черным риелторам», чтобы насолить бывшей жене, но Ольга выкупила эту долю сама, взяв небольшой кредит. Ей было важно, чтобы этот дом принадлежал только ей.
Ольга сидела на балконе своей квартиры, пила утренний кофе и смотрела на парк. Квартира преобразилась. Она переделала всё, что напоминало о присутствии мужа. Вместо сдержанного бежевого появились яркие акценты. В углу стояло удобное кресло для чтения, о котором она мечтала.
Звонок в дверь. Ольга удивилась – она никого не ждала.
На пороге стоял курьер с цветами.
— Ольга Николаевна? Вам доставка.
Она взяла букет. Белые тюльпаны. В записке не было имени, только фраза: «Прости, что был идиотом».
Ольга усмехнулась. Она знала, от кого это. До неё доходили слухи через общих знакомых. Сергей так и жил с мамой в «хрущевке» на пятом этаже. Зинаида Петровна действительно слегла – не от болезни, а от злости и характера, превратив жизнь сына в ад бесконечными капризами. Он пытался встречаться с женщинами, но ни одна не выдерживала конкуренции с «святой мамой» дольше месяца.
Ольга подошла к мусоропроводу и опустила туда букет. Тюльпаны были красивые, но они пахли прошлым. А в её квартире теперь пахло только свежим кофе и будущим.
Она вернулась в комнату, включила музыку и начала собираться. Сегодня у неё было свидание. Не с мужчиной – с собой. Она шла на курсы керамики. Лепить новые горшки для своих цветов. Потому что теперь она точно знала: свою жизнь нужно лепить собственными руками, не позволяя никому оставлять на ней грязные отпечатки.
