Потом начались гости. Сначала двоюродная сестра свекрови приехала погостить на выходные. Осталась на две недели. Спала в комнате Татьяны и Виктора, а молодые ютились в гостиной. Затем приехал племянник Людмилы Петровны с семьёй. На месяц. Квартира превратилась в общежитие. — Родственники же, — объяснял Виктор, когда Татьяна попыталась возмутиться. — Мы не можем отказать маме.
— Это моя квартира, — тихо сказала она тогда. — Я плачу ипотеку. Я имею право решать, кто здесь живёт.
— Наша квартира, — поправил её муж холодно. — Мы же семья.
Но когда дело доходило до оплаты коммунальных услуг или покупки продуктов для всей этой орды, муж почему-то забывал про слово «наша». Платила Татьяна. Кормила тоже она. А гости свекрови чувствовали себя как дома, не стесняясь и не благодаря.
Свекровь постепенно становилась всё наглее. Она заказала себе дубликат ключей у Виктора и теперь приходила в любое время. Иногда Татьяна возвращалась с работы и обнаруживала Людмилу Петровну с подругами за столом в кухне.
— А мы тут чайку попили, — улыбалась свекровь. — Не возражаешь ведь, невестка?
Татьяна не возражала. Вслух. Но внутри копилось всё больше обид и злости. Её личное пространство исчезало. Дом перестал быть крепостью. Он превратился в филиал дома свекрови, куда та приходила, когда вздумается.
А теперь вот это. Попытка прописать кого-то без её ведома. Это было уже не просто неуважение. Это была откровенная атака на её права. На её собственность.
Татьяна вышла из маршрутки и медленно пошла к подъезду. На парковке стояла машина свекрови. Конечно. Людмила Петровна дома. Наверняка с ключами, которые Виктор ей дал. Татьяна поднялась на свой этаж. Дверь была не заперта.
В прихожей пахло борщом. Из кухни доносились голоса: свекровь о чём-то разговаривала по телефону. Татьяна разулась, повесила пальто. Руки были холодными, а в груди колотилось сердце. Она прошла в кухню.
Людмила Петровна сидела за столом, развалившись на стуле. Перед ней стояла чашка с кофе и раскрытая банка дорогого варенья, которое Татьяна берегла для особых случаев. Свекровь что-то бодро рассказывала подруге по телефону, периодически смеясь.
Увидев Татьяну, она махнула рукой, мол, сейчас закончу разговор. Татьяна молча прошла к столу и положила перед свекровью распечатку из нотариальной конторы.
Людмила Петровна нахмурилась, взяла бумагу и пробежалась по ней глазами. Лицо её на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— Люся, перезвоню, — бросила она в трубку и положила телефон на стол. — Откуда это у тебя?
— Нотариус позвонил. Оказывается, кто-то пытается прописать в моей квартире постороннего человека, — голос Татьяны был ровным, но свекровь услышала в нём сталь.
— Танечка, ну что ты сразу так? — Людмила Петровна переключилась на виноватый тон. — Это же Лизочка, дочка моей двоюродной сестры. Девочка приехала из провинции учиться, ей нужна регистрация для института. Я хотела с тобой поговорить, но ты же вечно на работе.
— Вы хотели со мной поговорить? — Татьяна присела на край стула. — Поэтому пошли в нотариальную контору и попытались прописать её без моего согласия?
