— По какому закону, Дима? По закону я твоя жена. У нас общее имущество. Мы вместе платим ипотеку. Планируем детей. А твоя мать требует, чтобы я расписалась в собственной неполноценности! — Лена, ну не драматизируй. Это просто бумажка.
— Если это просто бумажка, то зачем её подписывать? — Елена встала и начала ходить по комнате. — И почему ты мне ничего не рассказал? Почему я узнаю от твоей матери? Сколько ещё секретов ты от меня скрываешь?
— Никаких секретов! Просто… я знал, что ты так отреагируешь. Из мухи слона раздуешь.
Эти слова стали последней каплей.
— Я раздуваю? Я? Твоя мать врывается в НАШ дом, требует, чтобы я подписала непонятные документы, ты об этом знал и молчал, а виновата я?
— Лена, давай не будем ссориться. Завтра сходим к нотариусу, подпишем и забудем. Мама от нас отстанет.
— Я не пойду к нотариусу. И ничего подписывать не буду.
— Лена, ну ты же понимаешь, мама не отстанет. Она будет звонить, приходить, доставать нас обоих.
— Это твоя мама, Дима. Твоя проблема. Разбирайся сам.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Телефон тут же начал разрываться от звонков, но Елена выключила звук и пошла в ванную. Горячая вода смывала усталость, но не могла смыть горечь разочарования.
Когда она вышла, в квартире сидел Дима. Он выглядел растерянным и немного испуганным.
— Лена, давай поговорим спокойно.
Она прошла мимо него на кухню, налила себе чаю.
— Послушай, я понимаю, ты обиделась. Мама правда иногда перегибает. Но она желает нам добра. Этот дом… он правда семейная реликвия. Там мой прадед родился. Мама просто хочет, чтобы он остался в роду.
— А я не род? — Елена повернулась к нему. — Я твоя жена, Дима. По идее, твоя семья. Но твоя мать думает иначе. И ты, похоже, тоже.
— Да не думаю я так! Ты всё передёргиваешь!
— Тогда почему ты не сказал матери, что это неприемлемо? Почему не защитил меня?
— Потому что… потому что проще согласиться. Ты же знаешь, какая она. Если что не по её — скандал, слёзы, сердце прихватит. А так подпишем бумажку и живём спокойно.
— Спокойно? — Елена поставила чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся. — Ты думаешь, после этого всё закончится? Нет, Дима. Это только начало. Сегодня отказ от наследства, завтра брачный контракт задним числом, послезавтра ещё что-нибудь. Твоя мать проверяет границы. Смотрит, как далеко может зайти. И ты ей показываешь, что может зайти сколько угодно далеко!
— Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Поссорился с родной матерью? Она у меня одна!
— А жена у тебя сколько? — тихо спросила Елена.
Повисла тишина. Дима смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но только мелькнуло.
— Лена, давай найдём компромисс. Может, поговорить с юристом? Составить документ так, чтобы и мама была спокойна, и ты не чувствовала себя ущемлённой?
— Компромисс? — Елена покачала головой. — Дима, твоя мать хочет документально закрепить, что я не имею прав на семейное имущество. Какой тут может быть компромисс? Подписать отказ только от половины дома?
Раздался звонок в дверь. Настойчивый, требовательный. Они переглянулись.
— Не открывай, — попросила Елена.
Но Дима уже шёл к двери. Конечно, это была Галина Петровна. Она ворвалась в квартиру как ураган.
— Димочка! Я звоню, звоню, а вы трубки не берёте! Я уже подумала, не случилось ли чего!
Она прошла в гостиную, даже не взглянув на Елену.
— Мам, мы разговариваем, — попытался остановить её Дима.
— О чём тут разговаривать? — Галина Петровна уселась на диван. — Завтра в десять у нотариуса. Я договорилась, заплатила. Если не придёте — деньги пропадут.
— Галина Петровна, — Елена вышла из кухни. — Я не буду подписывать эти документы.
Свекровь посмотрела на неё как на пустое место, потом перевела взгляд на сына.
— Димочка, объясни своей жене, что к чему.
— Мам, может, правда не стоит торопиться? — неуверенно начал он.
Галина Петровна резко встала.
— Что?! Димитрий, ты в своём уме? Это наследство твоей бабушки! Твоей крови! А она, — она ткнула пальцем в сторону Елены, — она тут ни при чём! Три года всего как женаты, а уже на семейное имущество претендует!
— Я ни на что не претендую! — не выдержала Елена. — Я просто не хочу подписывать унизительные бумаги!
