— Не живём, потому что она мне дорога как память, — проговорила Ксения сквозь сжатые зубы. — Но это не значит, что её нужно продать. Я могла бы её сдать, если бы действительно нужны были деньги.
— Сдать? — фыркнула Зинаида Петровна. — И получать копейки? А потом мучиться с жильцами, ремонтами, коммуналкой? Нет, продать — единственный вариант. Деньги положим на депозит, будем жить на проценты.
— На проценты? — Ксения не верила своим ушам. — Вы собираетесь продать мою квартиру, чтобы жить на проценты?
— Ксения, мы семья, — назидательно произнесла свекровь. — В семье всё общее. И твоя квартира — это тоже наше общее имущество.
— Нет, — твёрдо сказала Ксения, вставая с дивана. — Это не общее имущество. Это моё наследство. Оно досталось мне от бабушки Нины. И никто, слышите, никто не имеет права распоряжаться им, кроме меня.
Зинаида Петровна тоже поднялась. Её лицо стало жёстче.
— Ты забываешь, что ты жена Андрея. А значит, ты часть этой семьи. И должна думать не только о себе, но и о нас.
— Я думаю о нас, — возразила Ксения. — Но о нас с Андреем. А не о вас с Виктором Степановичем. Вы взрослые люди, у вас есть своя пенсия, своя квартира. Если Андрея сократят, мы справимся сами. Найдём выход. Но без продажи моей квартиры.
— Ты эгоистка, — холодно бросила свекровь. — Ты думаешь только о себе. О своей квартире, о своей бабушке. А о том, что твой муж может остаться без работы, тебе всё равно.
Ксения почувствовала, как внутри закипает ярость. Она годами терпела придирки свекрови, годами молчала, когда та вмешивалась в их жизнь, диктовала свои правила. Но сейчас речь шла не о мелочах. Речь шла о самом дорогом.
— Мне не всё равно, — проговорила она, стараясь сохранить спокойствие. — Но я не позволю вам манипулировать мной. Если Андрею нужна поддержка, я её дам. Но не ценой своего наследства.
— Тогда ты плохая жена, — отрезала Зинаида Петровна.
Эти слова повисли в воздухе. Виктор Степанович недовольно кашлянул, но промолчал. Андрей сжался ещё сильнее, будто пытаясь стать невидимым.
Ксения смотрела на свекровь долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно кивнула.
— Хорошо. Если я плохая жена, потому что не хочу отдавать своё наследство, то пусть будет так. Но моя квартира останется моей. И никакие ваши уговоры этого не изменят.
Она развернулась и вышла из гостиной. За спиной раздался возмущённый голос Зинаиды Петровны, требующий, чтобы Андрей «поставил жену на место». Но Ксения уже не слушала. Она прошла на кухню, плотно закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, пытаясь успокоить дрожь в руках. Через несколько минут в кухню вошёл Андрей. Он выглядел растерянным и несчастным.
— Ксюш, ну зачем ты так? — начал он жалобно. — Мама же хотела как лучше.
Ксения повернулась к нему.
— Как лучше? Для кого лучше, Андрей? Для вас? Для твоих родителей? А для меня как лучше?
— Ну, мы же могли бы купить другую квартиру потом, — пробормотал он. — Когда у меня всё наладится.
— Потом? — переспросила Ксения. — А что, если не наладится? Что, если через год твоя мама придумает ещё какую-нибудь причину, почему нам нужно продать уже новую квартиру? Или машину? Или ещё что-то?
Андрей молчал. Он не знал, что ответить.
Ксения подошла к нему и взяла за руки.
— Андрей, скажи честно. Ты сам хочешь, чтобы я продала квартиру? Или это только твоя мама хочет?
— Я… я не знаю. Мама сказала, что так будет правильно. Что нам нужна подушка безопасности.
— Твоя мама много чего говорит, — устало произнесла Ксения. — Но это наша жизнь, Андрей. Наша с тобой. И решения должны принимать мы. А не она.
Андрей кивнул, но было видно, что он всё ещё сомневается.
Следующие несколько дней в квартире царила напряжённая атмосфера. Зинаида Петровна не упускала возможности напомнить Ксении о её «эгоизме». Виктор Степанович хмуро молчал, иногда бросая на невестку осуждающие взгляды. Андрей метался между женой и матерью, не в силах определиться, на чьей он стороне.
