Врачи положили Машу на сохранение. Валентина Степановна навещала ежедневно, приносила фрукты, витамины, журналы. Была заботлива, внимательна — но Маша не могла отделаться от чувства, что свекровь словно проверяет её.
На десятый день Валентина Степановна зашла вечером, когда в палате никого не было:
— Маш, я хочу спросить кое о чём. Ты не обижайся. Ребёнок точно от Димы?
— Ты понимаешь, — свекровь смущённо улыбнулась. — Я просто хочу быть уверена.
— Я не верю, что это происходит, — Маша вырвала руку. — Вы считаете меня способной на такое?
— Я просто предупреждаю, что если что-то пойдёт не так, у меня возникнут вопросы. И у Димы тоже.
Маша позвонила Диме и рассказала о разговоре. Муж долго молчал:
— Мама иногда перегибает. Не обращай внимания.
— Как не обращать? Она намекнула, что ребёнок может быть не твоим!
— Маш, успокойся, это вредно. Я поговорю с ней.
Но разговор не помог. Валентина Степановна продолжала приходить, но теперь задавала странные вопросы: где Маша была на корпоративе, часто ли задерживается допоздна, есть ли симпатичные холостяки в отделе.
Маша выписалась с решением держать свекровь на расстоянии. Но та, напротив, начала звонить по три раза на дню, предлагать помощь.
Дима метался между женой и матерью. Маша видела — сомнение уже посеяно. Однажды застала мужа листающим её телефон.
Роды начались на тридцать восьмой неделе. Дима был в командировке. Валентина Степановна прибыла почти мгновенно. Она держала Машу за руку, вытирала пот — и одновременно словно ждала чего-то.
Мальчик родился крупным и здоровым. Валентина Степановна протиснулась поближе и долго вглядывалась в лицо новорождённого:
— Он… совсем светленький.
— Детки часто меняются, — успокоила акушерка. — Волосы могут потемнеть.
Но Маша видела — свекровь уже вынесла вердикт.
Дима примчался ночью. Подошёл к кроватке — и замер:
— Почему он… рыжий?
— У него светлые волосы. Младенцы так выглядят.
— Но в нашей семье…
— Димочка, — в палату вошла Валентина Степановна. — Не расстраивайся. Главное, что все здоровы. А остальное… потом разберёмся.
Маша увидела, как муж переглянулся с матерью. В этом взгляде было всё — сомнение, растерянность, немой вопрос.
В выписной день Дима приехал без цветов. Молча помог одеться, взял сумку. Всю дорогу ехали в тишине.
Вечером муж сел напротив:
— Мне нужно спросить. Ответь честно. Этот ребёнок точно мой?
Маша смотрела на человека, с которым прожила пять лет — и не узнавала его.
— Не знаю, что ответить. Любой мой ответ ты поставишь под сомнение. Твоя мать уже сделала своё дело.
— Не вали всё на маму! Я сам вижу! Откуда эти рыжие волосы?
— А на кого он должен быть похож? У тебя есть фото первых часов жизни?
— У мамы есть. И я там совсем другой. Тёмненький, с карими глазами.
