— Я не вру. У меня есть чек из магазина с временем покупки.
Повисла тишина. Зинаида Павловна поджала губы, буравя невестку ненавидящим взглядом. Антон продолжал изучать узор на тарелке, словно там были написаны ответы на все вопросы мироздания.
Дарья развернулась и унесла дочь в спальню. Там она положила Полину на кровать, укрыла тёплым одеялом и начала растирать ей ножки. Девочка постепенно приходила в себя, её кожа медленно розовела, но дрожь не унималась.
Через минуту в дверях появился Антон.
— Даш, ну ты чего? — он говорил примирительным тоном, который использовал всегда, когда хотел замять конфликт. — Мама не хотела ничего плохого. Она просто… ну, у неё своё представление о воспитании. Давай не будем раздувать.
— Раздувать? — Дарья даже не обернулась. — Твоя мать чуть не заморозила нашу дочь. И это не в первый раз, Антон. В прошлый месяц она кормила её мёдом, хотя я сто раз говорила, что до двух лет нельзя. Полину потом обсыпало, она неделю чесалась и плакала. Месяц назад твоя мать решила «прогулять» её в коляске, забыла пристегнуть ремни, и Полина чуть не вывалилась на асфальт. Ей просто повезло, что прохожий успел подхватить.
— Это были случайности, — Антон вздохнул с видом мученика. — Мама старается помочь. Она любит Полину.
— Она любит демонстрировать, что лучше знает, как воспитывать моего ребёнка. А в процессе подвергает её опасности. Раз за разом. И каждый раз ты становишься на её сторону.
Антон подошёл ближе, положил руку ей на плечо.
— Дашунь, ну не начинай. Мама приехала на неделю, давай просто переживём это. Потерпи немного. Ради меня. Она старый человек, у неё свои привычки.
Дарья наконец обернулась и посмотрела мужу в глаза.
— Потерпеть? Антон, твоя мать своими «привычками» рано или поздно причинит Полине серьёзный вред. И ты просишь меня терпеть?
— Ты преувеличиваешь, как всегда, — он убрал руку и скрестил руки на груди. — Слушай, я не хочу ругаться. Мама приготовила ужин, давай просто поедим спокойно. Полина уже отогрелась, видишь? Всё в порядке.
— В порядке?! — голос Дарьи сорвался. — Посмотри на неё! У неё до сих пор губы синие!
— Ну посинели, бывает. Согреется. Дети — они живучие. Не делай из мухи слона.
Эти слова упали между ними, как камень в воду. Дарья замолчала. Она смотрела на человека, которого любила, и не узнавала его. Точнее, она наконец увидела его настоящего. Того, кто всегда выберет комфорт и спокойствие, а не безопасность собственного ребёнка. Того, кто предпочтёт угодить маме, чем защитить жену.
— Иди, — сказала она тихо. — Иди ешь свой медовик.
Антон пожал плечами и вышел. Дарья слышала, как на кухне возобновился разговор, как свекровь что-то возмущённо говорила, а Антон её успокаивал. Слов было не разобрать, но интонации были понятны: бедная мама, злая невестка, вечно всем недовольная.
Дарья легла рядом с дочерью, обняла её, грея своим теплом. Полина уже задремала, её дыхание стало ровнее. Но Дарья не могла уснуть. Она лежала, глядя в потолок, и думала.
Это был не первый случай. И не второй. Свекровь приезжала каждые два-три месяца и каждый раз устраивала что-нибудь. То решала перекладывать вещи в шкафах, потому что «так удобнее». То выбрасывала продукты из холодильника, потому что «это есть нельзя, отрава сплошная». То критиковала всё подряд — от причёски Дарьи до её манеры готовить. «В моё время женщины умели вести хозяйство. А вы что? Полуфабрикаты да доставки».
Но раньше это касалось только Дарьи. Раньше она могла терпеть. Улыбаться. Избегать конфликтов. Но теперь свекровь добралась до Полины. И это меняло всё.
Утром Дарья проснулась от грохота на кухне. Зинаида Павловна уже хозяйничала, гремя посудой и напевая что-то себе под нос. Полина спала рядом, тёплая, розовая, мирно посапывающая. Слава богу, обошлось.
Дарья осторожно встала, накинула халат и вышла из спальни. На кухне её встретила картина: свекровь, в накрахмаленном фартуке, стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Увидев невестку, она скривила губы в улыбке.
