— Федя, — тихо позвала она.
Он замер. Медленно поднял глаза.
— Что значит — не бронируй? Опять начинается?
Кира, я же сказал: или все, или…
— Я услышала твой ультиматум, — перебила она. — Ты сказал: или с двумя, или вдвоем.
— Не говори ерунды. Сбрендила совсем?! Я люблю и Даньку, и тебя, и…
— Любишь, — кивнула Кира. — Как удобный диван. Но если диван перестает влезать в комнату, где стоит рояль твоей дочери, ты выкинешь этот диван!
— Кира, прекрати истерику! Что начинается, я не понял?!
Она подошла к окну. Несколько минут молчала, а потом сказала.
— Знаешь, я, наверное, правда подам на развод.
Федя хмыкнул и захлопнул ноутбук с громким хлопком.
— Ну-ну. Давай. Из-за детской ревности разрушить семью. Очень взрослое решение.
Кому ты нужна будешь? С ребенком, в съемной хате? Подумай головой, а не одним местом!
— Я думаю, — ответила Кира, не оборачиваясь. — Я думаю о том, что лучше жить в съемной однушке, но знать, что это наш дом.
Что мой сын там спит на нормальной кровати, а не в каморке папы Карло.
И что не нужно нам с ним постоянно соперничать с девчонкой и отвоевывать то, что нам по праву должно принадлежать.
Мы уж как-нибудь сами, Федь…
В коридоре скрипнула половица — наверное, Даня подслушивал.
Конечно, Кире было стр.ашно до уж.аса. Развод — это ведь яма, безденежье, одиночество, мучения сына, только-только привыкшего к тому, что у него есть отец.
Но и мириться со своим положением она тоже больше не могла. Сколько можно?!
— Завтра поговорим, — бросил Федя, вставая. — Я спать. А ты подумай, хорошо подумай, Кира. С жиру бесишься.
Он вышел, негромко хлопнув дверью спальни, а Кира так и осталась на кухне. Алиса приедет через неделю, опять будет бросать свои вещи в гостиной, опять будет громко смеяться, перебивая всех за столом, опять Федя будет смотреть на нее с обожанием, которого Кире не доставалось никогда.
— Нет, — прошептала она. — Больше не могу.
Она достала телефон и открыла приложение банка. Посмотрела на свой счет — накоплений было немного, но на залог за квартиру и первый месяц хватит.
Она тихонько вышла из комнаты и направилась в спальню. Завтра трудный день — сбор вещей, разговоры с сыном, поиск жилья.
Нужно как следует отдохнуть.
Несмотря на вялые протесты мужа, Кира все-таки развелась.
Она-то ждала, что Федя одумается, поймет, что ее теряет и откажется от старшей дочери, но чуда не произошло.
Сразу после развода Кира и пасынок для Феди перестали существовать. Он не звонил, не писал и уж тем более не навещал их.
Кира порой жалеет. Может, стоило потерпеть? Своими ведь руками счастье разрушила…
