– А вы можете остаться советником по развитию. Или уйти с хорошей компенсацией. Два годовых оклада. Выбор за вами.
Два оклада. За семь лет, которые он строил эту компанию с нуля. Сергей почувствовал, как кровь прилила к лицу.
– Виктор Петрович… я понимаю, что вчера перегнул. Но Лена… она всё равно моя жена. Мы можем всё решить по-семейному.
Тесть чуть приподнял бровь.
– По-семейному? А когда вы выгоняли мою дочь на улицу, вы тоже думали по-семейному?
Сергей опустил голову.
– Я был не прав. Очень. Просто… накопилось. Я позвоню ей. Извинюсь. Всё исправлю.
Виктор Петрович встал, подошёл к окну. Отсюда открывался вид на Москва-Сити – тот самый вид, которым Сергей так гордился.
– Знаете, Сергей, я двадцать пять лет молчал о своих делах. Потому что не хотел, чтобы Лена думала, будто вышла за вас из-за денег. Я хотел, чтобы вы были равны. А вы… вы сделали всё, чтобы доказать, что равенства нет.
– Я дам вам шанс. Один. Не ради вас. Ради дочери. Она до сих пор вас любит, хоть и не признаётся даже себе. Если вы сможете за месяц доказать, что изменились – по-настоящему, не на словах – я верну вам компанию. Полностью. Но если нет… уйдёте навсегда. И из её жизни тоже.
– Месяц. И без фокусов. Я всё увижу.
Виктор Петрович вышел, оставив его одного.
Вечером того же дня Елена сидела на старом диване в родительской квартире и смотрела в окно. За окном моросил ноябрьский дождь, фонари отражались в лужах. Мама тихо гремела посудой на кухне, не решаясь подойти – уже третий раз предлагала чай.
Телефон зазвонил. Сергей.
Она долго смотрела на экран, потом всё-таки ответила.
– Лен, – его голос был другим. Не уверенным, не раздражённым. Усталым. – Можно встретиться? Поговорить.
– О чём, Серж? – тихо спросила она. – Ты всё уже сказал.
– Я был идиотом. Полным. Прости меня.
– Лен, пожалуйста. Один раз. Я приеду, куда скажешь.
– Завтра в семь. В кафе на старой площади. То, где мы когда-то сидели после института.
На следующий вечер он пришёл раньше на полчаса. Заказал два капучино – точно такие, как она любила, с корицей. Сидел, вертел в руках салфетку.
Елена вошла, сняла шарф. Он встал, хотел обнять – она чуть отстранилась.
– Привет, – он помог снять пальто, отодвинул стул. Руки дрожали.
– Лен, я… я не знаю, с чего начать, – он смотрел в чашку. – Я вчера потерял компанию.
Она удивлённо подняла глаза.
– Твой отец её купил. Давно. И теперь… теперь он владелец.
– Да. Оказывается, он не нищий пенсионер. А я – слепой высокомерный дурак.
Она медленно откинулась на спинку стула.
– И ты пришёл рассказать мне это… зачем?
– Чтобы ты поняла – я получил по заслугам. И чтобы попросить прощения. Не за компанию. За всё остальное. За каждое слово, которое сказал тебе и твоим родителям. За то, что заставил тебя чувствовать себя чужой в нашем доме.
Елена смотрела на него долго.
– Серж, ты понимаешь, что прощение не вернёт доверия за один вечер?
– Понимаю. Но я готов ждать. Столько, сколько нужно.
– Я подумаю. Позвоню.
И ушла, оставив нетронутый капучино.
Дома отец встретил её в коридоре.
– Пап, ты… ты купил его компанию?
Виктор Петрович кивнул.
– Давно хотел. А тут повод подвернулся.
– Теперь посмотрим, из какого теста он сделан, – тихо ответил отец. – Если ради тебя готов проглотить гордость – значит, ещё не всё потеряно. А если начнёт хитрить… тогда точно конец.
– За то, что показал мне, кто есть кто. Без тебя я бы ещё годы терпела.
Виктор Петрович поцеловал её в макушку.
– Ты моя дочь. Я всегда буду на твоей стороне.
А через неделю Сергей сделал первый шаг, который никто не ожидал.
Он приехал к ним домой. Без звонка. С огромным букетом для мамы Елены и бутылкой хорошего коньяка для тестя. В старом свитере, который Лена когда-то ему связала – тот самый, который он называл «деревенским» и никогда не надевал.
Открыла мама Елены – глаза округлились.
– Здравствуйте, Тамара Ивановна, – он низко поклонился и протянул цветы. – Простите меня. За всё.
Она растерянно приняла букет.
Виктор Петрович вышел в коридор, скрестил руки.
– Виктор Петрович, – он сделал шаг вперёд, посмотрел прямо. – Я пришёл не просить. Я пришёл извиниться. Перед вами. Перед Тамарой Ивановной. И если позволите – работать у вас. На любой должности. Хоть курьером. Чтобы доказать, что я не пустышка.
Тесть долго смотрел на него. Потом медленно кивнул.
– Проходи. Чай будешь?
И в этот момент Елена, услышав голоса, вышла из комнаты – и замерла в дверях.
Сергей стоял в их крошечной прихожей, в старом свитере, с поникшими плечами. И впервые за много лет выглядел… настоящим.
Но хватит ли одного вечера, одного чая и одного старого свитера, чтобы вернуть то, что он разрушил годами?
