– Она не примет альтернативу, – прервала Ольга, и в её голосе проскользнула горечь. – Она сказала, что ты послушаешь её. Что настоящая семья – это ваша семья.
Семён нахмурился, и на этот раз в его глазах вспыхнул гнев – редкий, но настоящий.
– Наша семья – это мы с тобой, Оля. Мы и, может быть, в будущем, наши дети. Мама… она любит меня, но иногда забывает, что я взрослый. Давай я с ней поговорю. Завтра. А сегодня – только мы. Ужин, вино, и никаких звонков.
Они поужинали при свечах – простая еда, но с таким вкусом, словно это был праздник. Семён рассказывал о работе: о новом проекте, о коллегах, которые шутят над его «дачной идиллией». Ольга смеялась, и на миг мир сузился до этого маленького домика, где пахло хвоей и уютом. Но перед сном, лёжа в объятиях мужа, она подумала: а если он не сможет? Если Тамара Петровна снова сломает его волю?
Утро следующего дня принесло ясную погоду – солнце пробивалось сквозь лёгкую дымку, окрашивая сад в золотые тона. Ольга проснулась первой, сварила кофе и вышла на веранду. Семён спал крепко, и она не стала его будить, наслаждаясь тишиной. Птицы щебетали в кустах, ветер шевелил листья – это был её мир, и она не хотела его отдавать.
Телефон зазвонил ближе к полудню. Семён, уже одетый, сидел за столом с кружкой в руках. Он взглянул на экран – «Мама» – и вздохнул.
– Отвечу, – сказал он Ольге, и в его голосе была решимость. – Всё будет хорошо.
Ольга кивнула, но вышла в сад, чтобы не слышать. Она поливала цветы, когда услышала обрывки разговора: «Мам, это нечестно… Оля имеет право… Нет, я на стороне жены…»
Сердце стучало чаще. Когда Семён вышел к ней, его лицо было напряжённым, но глаза – ясными.
– Она обиделась, – признался он, обнимая Ольгу за плечи. – Сказала, что я изменился, что ты меня настроила против неё. Но я объяснил: это наш дом, наша жизнь. Новый год мы проведём здесь, вдвоём. А для родни – другой вариант. Может, ресторан в городе.
Ольга прижалась к нему, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
– Спасибо, Семён. Я так боялась…
– Бояться нечего, – он поцеловал её в висок. – Мы команда. Всегда.
Но радость была недолгой. Вечером, когда они гуляли по лесу, собирая грибы, телефон Семёна снова ожил. Сообщение от сестры – младшей сестры Тамары Петровны, тёти Любы: «Оленька, мамочка в слезах. Как ты могла? Семён всегда был маминым мальчиком, а теперь… Подумай о семье!»
Ольга прочитала текст через плечо мужа и почувствовала укол – не злости, а усталости. Семья. Это слово, как сеть, опутывало её, тянуло назад.
– Игнорируй, – сказал Семён, но в его голосе скользнула тень сомнения.
Дни потекли быстрее. Ноябрь принёс первые заморозки, и дача укуталась в белый иней. Ольга с энтузиазмом готовилась к Новому году: купила маленькую ёлку, развешала гирлянды, испекла пробные пирожные. Семён помогал, и их вечера наполнились смехом и планами. Но звонки от свекрови не прекращались. То она звонила Семёну, жалуясь на одиночество, то – Ольге, с намёками: «Ты же не хочешь, чтобы Семён мучился совестью? Родня ждёт праздника…»
Однажды вечером, после особенно тяжёлого дня на работе, Ольга не выдержала. Она взяла телефон и набрала номер Тамары Петровны сама.
– Здравствуйте, Тамара Петровна, – начала она, стараясь звучать ровно. – Давайте поговорим. О Новом годе. О даче.
Свекровь ответила сразу, и её голос был полон фальшивой теплоты.
– Оля! Наконец-то. Я уже думала, ты меня совсем забыла. Что решила? Стол на сколько персон? У нас будет человек двадцать, не меньше.
Ольга глубоко вдохнула, глядя в окно на заснеженные берёзы.
– Я решила… нет. Дача – не для такого. Это наше с Семёном место. Мы хотим провести праздник тихо. Но… мы приглашаем вас с тётями на обед. В город, в кафе. Чтобы все могли увидеться.
Пауза была долгой. Затем Тамара Петровна заговорила, и в её тоне не было больше маски – только холодная ярость.
– Обед в кафе? Ты серьёзно? После всего, что я для вас сделала? Семён – мой сын, и если ты думаешь, что сможешь его от меня оторвать…
– Это не про отрыв, – перебила Ольга, и её голос окреп. – Это про уважение. К моим границам. К нашему выбору.
– Уважение? – Тамара Петровна фыркнула. – Девочка, уважение зарабатывается годами. А ты… ты новенькая. И если Семён выберет тебя против меня – пеняй на себя. Я знаю, как с ним говорить. Он вернётся ко мне, увидишь.
Разговор закончился так же внезапно, как начался. Ольга положила телефон и села за стол, чувствуя пустоту. Но в эту пустоту ворвался Семён – он слышал конец, стоял в дверях с виноватым видом.
– Оля, прости, – сказал он, подходя ближе. – Я не думал, что она так…
– Она всегда так, – тихо ответила Ольга. – Но ты… ты на моей стороне?
Он опустился на колени перед ней, взял её руки в свои.
– Всегда. Клянусь. Завтра я поеду к ней. Сам. И объясню всё окончательно.
Они обнялись, и в тот миг Ольга поверила. Но глубок в душе шевельнулось сомнение: а если Тамара Петровна сломает его снова? Если Новый год станет не праздником, а разломом?
Прошла неделя. Семён уехал в город рано утром, пообещав вернуться к обеду. Ольга слонялась по даче, пытаясь отвлечься: чистила снег с дорожек, развешивала новые занавески. Но мысли кружили, как снежинки в ветре. Что, если свекровь использует старые приёмы – слёзы, воспоминания о детстве, намёки на одиночество? Семён слаб к этому, она знала.
К полудню он позвонил: «Всё хорошо, маме нужно время. Она согласна на кафе». Ольга выдохнула, но радость была недолгой. Вечером, когда они ужинали, приехал курьер с посылкой от Тамары Петровны – коробка с новогодними украшениями и запиской: «Для твоей дачи. Чтобы было уютно. Маме».
Ольга развернула коробку: внутри – старые шары, мишура, даже самодельные снежинки из бумаги. Воспоминания о праздниках в доме свекрови нахлынули – те же украшения, тот же запах мандаринов. Но вместо тепла пришла тревога: это был не подарок, а напоминание. «Я всё равно здесь. И я не сдамся».
– Красиво, – сказал Семён, беря в руки шарик. – Мама старалась.
– Старалась, – эхом отозвалась Ольга, и в её голосе проскользнула тень. – Но почему именно сейчас?
Он пожал плечами, но она увидела – сомнение вернулось. Ночь была беспокойной: Ольга ворочалась, прислушиваясь к дыханию мужа, а мысли уносили её в будущее – в Новый год, полный гостей, шума, потери себя.
Утро 31 декабря выдалось морозным, солнечным. Ольга проснулась от аромата кофе – Семён уже хлопотал на кухне, напевая под нос. Они решили: никаких гостей, только они вдвоём. Ёлка в углу гостиной мерцала огнями, на столе – оливье, селёдка под шубой, шампанское в холодильнике. Идеальный план.
Но ближе к обеду раздался звонок в дверь. Ольга выглянула в окно и замерла: на крыльце стояла Тамара Петровна. Одна, в шубе, с сумкой в руках. Лицо её было бледным, глаза – красными от слёз.
– Семён! – крикнула Ольга, и он подбежал, выглянул.
– Чёрт… – прошептал он. – Я не говорил ей адрес. Как она…
