– Что ты сказал? – Света замерла, её голос дрогнул, но она старалась держать себя в руках.
Вадим стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Его тёмные брови нахмурились, а в глазах мелькала смесь раздражения и усталости. За окном лил дождь, барабаня по подоконнику, и этот звук только усиливал напряжение в комнате.
– Я сказал, что машина для нас, Света. Для нас с тобой и для Лизы. Не для твоей мамы, которая каждый раз просит, чтобы её возили то на дачу, то в поликлинику, то ещё куда-то, – Вадим говорил медленно, чеканя каждое слово, будто хотел, чтобы они отпечатались в её голове.
Света бросила тряпку на стол и выпрямилась. Её каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, слегка растрепались, а щёки покраснели от сдерживаемого гнева.
– Моя мама – это тоже семья, Вадим, – тихо, но твёрдо сказала она. – Или для тебя семья – это только мы трое?
– А кто ещё? – он развёл руками, будто ответ был очевиден. – Мы пахали два года, чтобы накопить на эту машину. Я брал переработки, ты сидела по ночам за своими проектами. И всё для чего? Чтобы твоя мама каталась на ней, как на такси?
Света почувствовала, как внутри всё сжимается. Они с Вадимом поженились пять лет назад, и всё это время она старалась быть идеальной женой. Работала дизайнером интерьеров на фрилансе, растила их трёхлетнюю дочь Лизу, готовила ужины, даже когда сил едва хватало. Но вот это – его тон, его слова – будто ножом по сердцу.
– Ты несправедлив, – она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. – Мама не просит ничего сверхъестественного. Ей нужно в поликлинику, у неё давление скачет. Или ты хочешь, чтобы она на автобусе тащилась через весь город?
Вадим фыркнул и отвернулся к окну, где дождь лил всё сильнее, размывая очертания соседних домов.
– Свет, я не против помочь раз или два. Но это уже система! Каждый выходной – звонок от твоей мамы. То картошку на дачу отвезти, то её подругу в гости забрать. Я что, личный водитель?
Света глубоко вдохнула, пытаясь не сорваться. Она вспомнила, как месяц назад они с Вадимом стояли в автосалоне, держась за руки, и выбирали их первую семейную машину – серебристый кроссовер, пахнущий новенькой кожей и мечтами. Они тогда смеялись, планировали поездки на море, представляли, как Лиза будет спать на заднем сиденье, пока они едут по ночной трассе. Это была их мечта, их победа. Но сейчас эта мечта превращалась в ещё один повод для ссор.
– Давай обсудим это спокойно, – предложила она, хотя внутри всё кипело. – Я не хочу, чтобы Лиза слышала, как мы ругаемся.
Вадим кивнул, но его лицо оставалось хмурым. Он прошёл к столу, сел и начал нервно постукивать пальцами по столешнице.
– Хорошо, давай, – сказал он. – Но я сразу говорю: я не хочу, чтобы наша машина превратилась в общественный транспорт для всей твоей родни.
Их дом в небольшом подмосковном городке был уютным, но тесноватым. Двухкомнатная квартира на третьем этаже панельки, с балконом, заваленным Лизиными игрушками, и кухней, где едва помещались они втроём. Света любила этот дом – запах свежесваренного кофе по утрам, Лизины рисунки, приклеенные к холодильнику, скрип деревянного пола под ногами. Но в последние месяцы здесь всё чаще пахло напряжением.
Мама Светы, Галина Ивановна, жила в соседнем районе, в старенькой хрущёвке. После смерти отца два года назад она осталась одна, и Света старалась поддерживать её как могла. Иногда это были посылки с продуктами, иногда – помощь с огородом на даче. А теперь, когда у них появилась машина, Галина Ивановна стала чаще просить отвезти её куда-то. И Света не видела в этом ничего страшного – для неё мама была частью семьи, такой же важной, как Лиза или Вадим.
Но Вадим, похоже, считал иначе. Он вырос в семье, где каждый был сам за себя. Его родители, давно разведённые, жили в разных городах, и он редко с ними общался. Для него семья – это те, кто спит под одной крышей. И точка.
– Я просто не понимаю, – продолжил Вадим, понизив голос, – почему твоя мама не может взять такси? Или попросить свою подругу Нину, у которой, кстати, тоже есть машина.
– Потому что такси дорого, – отрезала Света. – А Нина сама еле водит, у неё зрение плохое. Мама просит нас, потому что доверяет. И потому что мы – её семья.
– А я что, не доверяю? – Вадим повысил голос, но тут же осёкся, вспомнив про Лизу, спящую в соседней комнате. – Свет, я просто хочу, чтобы у нас было время для себя. Для нас с тобой. Помнишь, когда мы последний раз ездили куда-то вдвоём?
Света опустила глаза. Она помнила. (продолжение в статье)
— Я же сказала, что приеду с документами, а ты даже чай не поставила! — голос свекрови ворвался в квартиру раньше её самой, и Марина почувствовала, как внутри всё сжалось от предчувствия беды.
Входная дверь хлопнула с такой силой, что задребезжала люстра в прихожей. Галина Петровна не вошла — она вломилась, держа в руках толстую папку с бумагами и сумку, из которой торчал край какого-то документа. Её лицо пылало праведным гневом человека, которому не оказали должного приёма.
Марина стояла посреди кухни с мокрой шваброй в руках. Она только что закончила мыть полы и собиралась наконец-то сесть и выпить кофе. Суббота была единственным днём, когда она могла спокойно заняться домом, не думая о работе. Но покой длился ровно до того момента, пока не появилась свекровь.
— Галина Петровна, вы же не предупреждали, что приедете, — Марина аккуратно поставила швабру к стене и вытерла руки о фартук.
— Не предупреждала? — свекровь театрально всплеснула руками, от чего папка опасно накренилась. — Я вчера Диме звонила! Целый час объясняла, как важно всё правильно оформить! Он что, тебе ничего не передал?
Марина покачала головой. Дима вчера пришёл поздно с корпоратива и сразу упал спать. Утром уехал на дачу к друзьям помогать со строительством бани. О звонке матери он, видимо, забыл. Или не счёл нужным сообщить.
— Ну конечно! — Галина Петровна прошла в гостиную, не разуваясь. Её каблуки оставляли грязные следы на только что вымытом полу. — Вечно у вас так! Я стараюсь для вас же, а вы... Где Дима?
— На даче у Серёжи. Они баню достраивают.
— Баню! — свекровь бросила папку на журнальный столик с таким видом, будто швырнула гранату. — У друзей баню строит, а матери помочь — это нет, это не царское дело!
Марина молча пошла на кухню ставить чайник. Спорить было бесполезно. За три года замужества она выучила главное правило: когда Галина Петровна в таком настроении, лучше переждать первую волну возмущения.
— И вообще, — свекровь последовала за ней на кухню, продолжая свой монолог, — я не понимаю, почему ты дома сидишь, когда такие важные дела решаются! Могла бы и на работу выйти в субботу, раз муж занят!
— У меня выходной, — спокойно ответила Марина, доставая чашки из шкафа.
— Выходной у неё! А у меня, значит, нет выходных? Я в свои шестьдесят два должна по нотариусам бегать, документы собирать, а вы тут...
Чайник засвистел, прерывая тираду. Марина заварила чай и поставила на стол вазочку с печеньем. Галина Петровна уселась на стул, продолжая бурчать себе под нос что-то о неблагодарности и эгоизме молодого поколения.
— Так что за документы? — спросила Марина, усаживаясь напротив.
Свекровь оживилась. Она любила, когда её дела становились центром внимания.
— Квартира! Я же говорила! Бабушкина квартира, помнишь? Та самая, где мы с покойным свёкром жили первые годы после свадьбы. Она по документам всё ещё на бабушку оформлена, а она уже пятнадцать лет как умерла!
Марина кивнула. Об этой квартире она слышала много раз. Старая двушка в центре, которую семья Галины Петровны сдавала уже много лет. Доход от аренды целиком шёл свекрови — это было негласное семейное правило.
— И вот, представляешь, нотариус говорит, что нужно вступать в наследство! После стольких лет! Оказывается, мы все эти годы незаконно её сдавали! — Галина Петровна сделала большой глоток чая. — Но это ещё полбеды. Главное — переоформлять надо!
— Ну и переоформляйте, — пожала плечами Марина.
— Ой, какая ты умная! «Переоформляйте»! — свекровь посмотрела на неё как на несмышлёного ребёнка. — Там такие налоги платить придётся, что половину квартиры продать надо будет! Вот я и придумала!
У Марины внутри похолодело. Когда Галина Петровна что-то придумывала, это обычно не сулило ничего хорошего.
— Оформим на Диму! На единственного сына! Ему налог платить не надо будет, он же прямой наследник! А потом он мне дарственную сделает, и всё!
— Но ведь это... — начала Марина.
— Что «это»? — свекровь прищурилась. — Это разумное решение! Или ты думаешь, я у сына квартиру отбирать буду? Да я для него же стараюсь! Чтобы вам потом было что детям оставить!
Марина промолчала. У них с Димой детей пока не было, и эта тема была больной для обоих. Но Галина Петровна регулярно к ней возвращалась, особенно когда нужно было что-то выпросить. (продолжение в статье)