Он ещё поймёт, что ошибся! Соседка рядом прицельно всматривалась в каждую эмоцию Евы, как репортёр, готовый донести новости всему подъезду. Ева подняла бровь: — И для этого вы… привели зрителя? Свекровь вспыхнула: — Для того, чтобы ЛЮДИ видели, как ты ведёшь себя со мной! Наглая! Неблагодарная! Я столько дала вашему дому, столько сил положила… Ева фыркнула тихо: — Вы здесь жили пять раз в год. На выходных. Чтобы проверить, «как мы ведём порядок». Давайте без театра. У свекрови дрогнули губы — удар по больному. Но она приготовила другой ход. — Тогда я скажу главное. —
Она выпрямилась, втянула воздух, будто собиралась бросить гранату:
— Назар НЕ обязан тебя содержать. У него есть ДРУГАЯ женщина. Та, что соответствует ему. Та, что смотрит на него снизу вверх, а не сверху вниз, как ты.
Он к ней уйдёт. Я это знаю. Соседка ахнула, как и было рассчитано. Но Ева лишь устало покачала головой. — Если бы у него была другая, вы бы уже выложили фотографии, скриншоты и переписки.
Вы же любите доказательства, правда? Свекровь побледнела.
Точно в цель. И тут — вторая граната. — Тогда знай: я переписала на себя ДАЧУ! — выкрикнула она. — Чтобы ты ничего не получила! Ничего! Даже если разведётесь! Вот так! Ева тихо улыбнулась. — Дачу? Ту, которую Назар купил сам? Своими деньгами?
Вы же понимаете, что это уголовное дело, да? Соседка округлила глаза до размера блюдец.
Свекровь даже пошатнулась. — Ты… ты врёшь… — прошептала она. — Нет. — Ева смотрела спокойно. — Я — единственная, кто знает, что вы сделали. Назар не знает. Но узнает — если вы не остановитесь.
И поверьте, он не простит вам ни этого, ни попытки разрушить наш дом. Тишина стала такой плотной, что казалось, воздух можно разрезать ножом. И тут дверь открылась второй раз.
С другой стороны. Назар стоял с пакетами. И слушал всё последние две минуты. Его взгляд говорил больше слов. — Мама, — сказал он спокойно, но так, что мурашки по коже. — Ты переходишь границы, которые больше не существуют. — Наза-а-ар… сынок… — свекровь попыталась схватить его за руку. Он отстранился. — Ты лгала мне. Подставила мою жену. Разносишь сплетни по подъезду. Оскорбляешь Еву. И теперь — пытаешься шантажировать собственным враньём.
Ты больше не имеешь права вмешиваться в нашу жизнь. — Но я… я же мать! — свекровь дрожала, как будто мир под её ногами рушился. — Ты — моя мама.
Но ты НЕ хозяйка моей семьи.
И если ты ещё хоть раз оскорбишь мою жену — я сам пропишу границы так, что больше не сможешь переступить их даже словом. Соседка тихо попятилась назад — лишние свидетели больше не были нужны. Свекровь сделала шаг назад, ещё один. Потом резко развернулась и почти побежала вниз по лестнице. Дверь закрылась медленно. Без хлопка. Без крика. Ева стояла молча.
Назар подошёл и обнял её так крепко, будто это был второй шанс, который выпадает не всем. — Теперь всё будет иначе, — сказал он тихо. И впервые за долгое время она этому поверила.
